Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / Выпуск № 22 (17) ПРАЗДНИЧНЫЙ / МОРЖИНА Наталия. Сказка / Наталия МОРЖИНА. СМЕШИНКА

Наталия МОРЖИНА. СМЕШИНКА

Наталия МОРЖИНА

СМЕШИНКА

Автор иллюстраций Анаста Толстова-Старк (Мичиган, США).

 

Жила-была на свете Смешинка.

Никто ее глазами не видел. Но мне кажется, что она была махонькая, легонькая. Говорят же: "Смешинка в рот попала", когда дети ни с того, ни с сего начинают хохотать, пока в животе не заколет. А еще она была пушистая, ведь когда люди смеются, им всегда немножко щекотно.

 

То есть, она похожа на пушинку одуванчика. Только невидимую. В глубине души Смешинка почти уверена, что они с одуванчиком родственники. Еще и потому, что люди невольно улыбаются, когда дуют на белое теплое облачко и смотрят добрыми глазами, как ветер подхватывает нежные парашютики.

Вот и Смешинку ветер сунет в свой карман и носит по свету, пока не выронит где-нибудь, не посеет ненароком.

На этот раз ветер занес Смешинку в чисто поле. Но это только в старых сказках так говорится: чисто поле. На самом деле никакое оно не чисто, потому что была  ранняя весна, снег только вытаял и ушел водою в землю, а на поверхности осталась путаница где полегших, а где криво торчащих прошлогодних трав. Дождь здесь давно не проходил, прогуливался стороной. И поле лежало шуршавое, неприбранное. Это не ошибка. В самом деле, шуршавое: не гладкое и не бархатистое, как с молодой травкой, а косматое и шершавое от сухих серых стеблей-будылин, которые шуршат на ветру.

 

И надо ж такому случиться, что забежал ветер в самую середину этой глухомани – и стих... Наступило безветрие. По-морскому это называется штиль, полный штиль. А вот как по-полевому – неизвестно. Оказалась Смешинка в самом неподходящем и даже опасном для нее месте. Потому что если смеяться некому, смешинки исчезают. Навсегда! Тают как льдинки – и все. А кому тут смеяться?

Смешинка огляделась по сторонам, но стороны эти были так друг на друга похожи, все такие серо-желтоватые и скучные, что она растерялась. Даже испугалась.

- Ничего себе, залетела...

Постояла немного, подождала ветра, а его нет и нет. Что же делать? Идти, наверное. А если ветер улетел навсегда и забыл про это место? Ну не пропадать же, в самом деле!

 

 

2

 

И Смешинка пошла... Идти было очень трудно: сухие стебли беспорядочно навалились друг на друга, и для такой малышки они были настоящим буреломом. Она с трудом пробиралась вперед то проползая под нагромождением колючек, опутанных сухой травой, то перелезая через огромные штабеля длиннющих стеблей. Устала ужасно. Но изо всех сил старалась не сбиться с курса.

Трудно сказать, в каком направлении она двигалась. Этого она и сама не знала. Знала вот что: надо идти в одну и ту же сторону, тогда обязательно куда-нибудь придешь. Правда, если двигаться в одном направлении очень долго и очень упорно, придешь туда же, откуда вышел. Потому что Земля круглая. Но Смешинке это было не под силу, и о такой опасности она не подумала.

Так вот шла она, шла, а полю конца-краю не видать. И настал момент, когда Смешинка потеряла надежду. И загрустила. Это был самый тяжелый момент в ее жизни. Для смешинок грусть – как для людей тяжелая болезнь. Если вовремя не вылечишься, можно даже умереть.

Поэтому первое, что сделала Смешинка, - поскорее отыскала потерянную надежду и спрятала ее поглубже. Потом сделала несколько глубоких вдохов и выдохов: это восстанавливает душевное равновесие. А потом привстала на цыпочки и внимательно огляделась. И вдруг увидела на самом горизонте, там, где хмурое поле упирается в нежную голубизну небес, какие-то черные треугольники.

- Крыши? - прошептала Смешинка, боясь голосом спугнуть видение. - Крыши… Крышечки…

- Ура! - завопила она и изо всех сил полезла в сторону треугольных значков, будто приколотых к горизонту доброй рукой.

- Крыша – это дом, дом – это люди, люди – это дети, дети – это смех! - бормотала она, как стишок, в такт шагам. Так идти было легче и быстрей.

Но тут налетел ветер, да какой сильный! Еще час назад Смешинка обрадовалась бы ему как родному, как спасению, но теперь – едва не зарыдала. Ветер дул прочь от дома. Ведь он опять занесет ее в середину гиблого поля, а вновь проделать такой путь у нее не хватит сил!

Она заползла под травяную кочку, чтобы переждать порыв ветра, и увидала круглую дырку в земле. Норка – вот что это такое! Таких дырок на поле было великое множество, только их не видно под лохматой травой. Мышиные норки ровные, чистенькие, а если вокруг земляная горка насыпана – значит, крот поработал. И Смешинка нырнула в мышиную норку.

3

 

Там было хорошо. Для мышей. А для Смешинок слишком тихо и мрачно, поэтому не очень подходяще. Зато можно перевести дух и проверить на месте ли надежда. Смешинка все это быстренько проделала: дух был привычный, переводился легко и без скрипа, а надежду она так надежно припрятала, что чуть сама не забыла, куда засунула и даже вздрогнула от страха, что потеряла.

Тут что-то зашуршало в земляном тоннеле. И малышка отважно бросилась вперед. Главное – успеть, пока надежда не угасла, пока греет. Тогда все можно сделать – что хочешь, на что решился. И она бежала по мышиным ходам-переходам, стараясь не сбиться с курса. Это было нелегко. Коридорчики уводили вправо и влево, тоннель то поднимался вверх, то опускался. По стенам вились корни трав, а местами настоящие бороды из корней висели, и земля рыхло осыпалась, оставляя лишь тонюсенькую щелочку. Но разве это препятствия! Это же смех, а не препятствия! А смех – это то, что надо.

Два раза Смешинка встречала хозяек. Сначала она едва не столкнулась нос к носу со старой потертой мышью. Это было унылое создание с тусклыми, равнодушными глазами. Ох, лучше бы она была просто сердитая. Тогда ее можно было бы расщекотать, расхохотать. Ну хотя бы заставить слабенько улыбнуться. А равнодушие – как бездонное болото. Это такая опасность! И Смешинка торопливо свернула в первый же боковой тоннель, лишь бы не утонуть в мышином равнодушии, не раствориться в нем навсегда.

Но тут она услышала за спиной шорох осыпающейся земли и тихий топоток. Ой, неужто унылая мышь идет за ней? Надо срочно удирать! И Смешинка бросилась бежать, не жалея сил. Куда она сворачивала, поднималась, опускалась –  она уже не помнила. Продиралась сквозь занавеси корешков, подточенных острыми мышиными зубками, перелетала через мокрую глину на полу и стукалась при этом о

потолок. Поток воздуха увлек ее в сторону и вверх, но Смешинка уцепилась за какой-то корешок. Все, хватит, набегалась. Обессилела она, бедняжка. Стала маленькая да тоненькая, даже прозрачная, как льдинка на утренней лужице.

Но отдохнуть не пришлось. Потому что корешок дернулся  и пополз.

- Ой! - вскрикнула Смешинка еще не зная чем заняться: порадоваться или испугаться. На всякий случай корешок держала крепко. Вдруг пригодится?

- Ой, - пискнул кто-то в ответ. И добавил: «Хи-хи».

 

4

 

- Еще, пожалуйста, - восхищенно попросила Смешинка. - У вас это чудесно получается. Вы смешливый корешок? Я таких еще не встречала. Но –  обожаю.

В ответ раздалось столько "хи-хи" и "хо-хо", что малышка ощутила небывалый прилив сил. А надежда – так та вообще раскочегарилась, как печка. Смешинка погладила надежду, чтобы та угомонилась. А то еще спалит на радостях.

Корешок оказался теплым. В суете Смешинка не сразу это заметила. Он был живым! И не корнем вовсе, а хвостом, мышиным хвостиком!  За ним обнаружилась темно-серая мягонькая шубка, а еще дальше – острая мордочка с блестящими бусинками глаз и шустрыми ушками.

Пока мышка тоненько хихикала и даже терла лапками нос, как будто это носу было щекотно, а не хвосту, Смешинка набиралась сил. И делала это с удовольствием. Мышка ее словно витаминами кормила – такая она стала плотненькая, пушистая, энергичная.

- Не могу, ой... - пискнула мышка сквозь смех, - я... ик! Я уже икаю.

Тут Смешинка спохватилась: так ведь и уморить мышонка можно. Ухохочется еще до потери сил и памяти. К людям надо, и поскорей!

Она не церемонясь дернула мышь за хвост и скомандовала: " Вперед! К людям, к дому!"

Мышка оказалась смышленая и резвая. Она с хохотом выпрыгивала из норок, как дельфин из воды, и шмякалась на траву. Даже на бок слегка заваливалась, но, оттолкнувшись лапками-пружинками, тут же  подпрыгивала и мчалась со страшной мышиной скоростью в нужном направлении. И опять ныряла под землю.

- Эй! - вопила Смешинка, вцепившись в хвост, - напрямую давай, не в цирке!

Вместо ответа мышка носом кивнула куда-то в небо. И не успели они юркнуть в ближайшую норку, как чья-то тень беззвучно накрыла их, и стало нехорошо. Опасно.

Но подземные ходы выручили: когда путешественницы вновь вылетели на поверхность, вокруг было спокойно. Однако они продолжали двигаться перебежками вверх-вниз. Это было разумно, ведь мышь беззастенчиво топала, хохотала и была самым заметным зверем на квадратный километр.

Но вскоре Смешинка заметила, что ее скаковой мышонок совсем запыхался. Еще бы: так мчаться, захлебываясь от смеха! Это не каждому под силу.

 

5

 

- Стоп, - скомандовала она, слетая на жухлую травинку. - Отдышись и помолчи немного.

Мышка отдышалась, но долго молчать не могла. Ее мучило любопытство.

- А зачем? Почему к дому? Почему быстро? А что потом?

И еще целую кучу вопросов выпалила мышь на одном дыхании. Могучее все-таки дыхание у этого зверька!

Смешинка рассказала ей свою историю. А потом задумчиво добавила: «Мне обязательно надо к людям. К добрым людям. Понимаешь, если смех легкий, как ручеек, тогда он может жить везде, тогда он приятный и полезный для любой жизни на земле. А когда им никто не управляет, он может стать могучим и страшным – как ураган, как водопад! С такой силой справятся только умные и добрые люди. Ведь смех может быть и зловещим, и обидным... Таким смехом можно кого угодно напугать, отравить и даже убить. Есть шутки милые и добродушные, а бывают и другие: глупые, язвительные, грубые… Если, например, окружающие начнут над человеком насмехаться и глумиться, он жить не сможет, сердце такой обиды не выдержит. А у тех, кто заразился злым смехом, душа заболевает и разрушается. Злорадство – это большая беда. Огромная! Ты уж прости, что я совсем тебя загоняла, ладно? Ты, такая маленькая, спасаешь всех от большой беды...»

Мышка посерьезнела. Стала не самым веселым, а самым отважным зверем в округе. Она решительно встряхнулась и сама скомандовала удивленной Смешинке: "Вперед! И держись крепче".

Теперь мышь продвигалась иначе: стремительно и бесшумно. Почти как хищник. Она уже не шарахалась пугливо от каждой тени, как когда-то, до встречи со Смешинкой. Она мгновенно оценивала – на самом деле это опасность или только кажется. А если все же опасность, то как ее обойти. Мышь даже поверила, что одолеет любое препятствие, что никто и ничто не остановит ее на этом пути. Но проверять свои ощущения и рисковать попусту она не стала. Сейчас самое главное – доставить Смешинку к людям целой и невредимой. И как можно быстрее!

Что-то раз и навсегда изменилось в мышке. Она будто увеличилась, выросла... Хотя внешне это было незаметно. Но много ли увидишь глазами? Смешинку – и ту не увидишь...

Вот, наконец, и дом. Бревенчатые стены потемнели от времени и непогод, слегка покосились, но дом, кажется, вполне крепкий, жить можно. Можно-то можно, а живут ли в нем люди? У Смешинки упало сердце. Бабахнуло, остановилось – и упало. А если дом пустой?

6

 

Неужели все усилия напрасны? Ведь на этом громадном поле даже мыши с ума сойдут, а у дома крыша поедет. Люди нужны, ой как нужны: только люди могут справиться со стихией смеха, сделать его добрым и добро творящим.

- Как в дом попасть, знаешь? - спросила Смешинка.

Мышь обиженно хмыкнула и уже через минуту высунула острую мордочку из щели в полу под старой кроватью. Они вышли на середину комнаты и огляделись. Тихо. Совсем тихо. Никого…

Похоже, это не просто дом, а дачная такая избушка, куда приезжают только на лето. Не деревенские здесь живут, а горожане. Это плохо. Ведь лета еще ждать и ждать, а если это дачный поселок, то ранней весной он пустует...

И тут Смешинка услыхала, как от беленого бока печи тянет теплом... Значит, люди близко! Печка сама не греет, ее топить надо.

Мышка стояла, растопырив лапки, на облупившейся половице и вдруг с тоненьким жалобным стоном завалилась на бок. Ее мягкая шубка утратила блеск, запылилась, в шерстке застряла какая-то труха; хвостик, как чужой, валялся рядом. Мышь разом лишилась сил. Смешинка ужаснулась: «Она погибнет! Что же делать?»

Тут в сенях раздался топот. Дверь хрипло мяукнула и отворилась. Мышка вздрогнула, дернула лапками, но бежать не смогла.

Кота, к счастью, за дверью не было. Вошла девочка лет пяти. И не просто вошла, а прямо-таки ввалилась в комнату, потому что была чем-то рассержена. Оттого так сильно и топала в сенях, будто била сапожками пол. Хотя он-то чем  виноват? Лежит себе…

Так вот эта сердитая девчонка ввалилась в комнату, прислонилась к дверному косяку и так скривила губешки, что сразу стало ясно: пришла реветь. Но Смешинка только обрадовалась. Не поверила она, что эта девочка – рева и зануда, потому что рукав ее небесно-голубой курточки был слегка надорван, а коленки почти непромокаемых штанов украшали шикарные пятна. А это означает, что девчонка лазала по деревьям и зацепилась за сучок. А потом вообще неведомо где, но увлеченно лазала. Ну разве зануда может лазать и пачкаться увлеченно, азартно? А самое главное – на голове у нее была вязаная шапочка цвета радуги! Самого счастливого и веселого цвета, в ту самую правильную полоску от красного до фиолетового, полный спектр!

Все ясно: это подходящая для Смешинки девочка. И неважно, что сейчас, вот сию минуту, она сердитая такая и вроде бы несимпатичная. Это только видимость одна. Только выражение лица. Лицо – оно же

 

7

 

всякое бывает, для того и существуют разные выражения. Было бы что выразить. А что у нее там, внутри? Добрая ли она? Сейчас узнаем.

Долго ждать не пришлось: девчонка заметила мышку. Ее глаза округлились до невозможности, до дальше некуда, высохли и заблестели. Девочка осторожно подобралась к зверьку, опустилась на коленки и некоторое время разглядывала как мелко и трудно ходит вверх-вниз пыльный меховой мышиный бочок.

- Бедняжка... Может, ты голодная?

Девочка быстренько пошуровала на столе, погремела мисочками и разложила перед носом мышки целый пир: кусочки хлеба, сыра, колбаски, картошки... Сначала ожил нос. Он сразу все понял. И мышь, сначала лежа, начала по малюсенькому кусочку, потихоньку, отведывать то, что девочка придвигала ей к самой мордочке. Потом перевалилась на брюшко, а через минуту уже подбежала к угощению. Деловито нюхнула, оценила и, усевшись на задние лапки, цепко ухватила передними колбасную шкурку. Она так забавно и старательно хрумкала, что девочка как захлопает в ладоши, как захохочет! Испуганная мышка метнулась под кровать и, бросив на недоеденное богатство взгляд, полный сожаления, исчезла в щели меж половиц.

- Постой, я нечаянно! Вернись! - кричала девочка, заползая под кровать. Но мышку эти крики повергли в такой ужас, что она улепетывала изо всех вернувшихся сил.

А девочка прижалась губами к щели и горячо шептала: "Слушай, мышь, давай с тобой дружить. К нам раньше кот приходил, ничей, свободный кот, так я с ним дружила, а теперь он не приходит, ты не бойся..." Девчушка  выбралась из-под кровати и вздохнула. Потом прислушалась к себе. Что-то происходило. Будто веселая газировка щекотно забегала внутри: хотелось смеяться, всех любить и танцевать. Это Смешинка принялась за дело. Не зря она так стремилась в этот дом: ребенок подходящий, справится.

Девочка вскочила на ноги и, радостно грохоча сапогами, бросилась на улицу. Оттуда звонко донеслось: «Мамочка, я не буду злиться, потому что я тебя ужасно люблю! Нет, я тебя прекрасно люблю!»

В опустевшем доме хмыкнула потолочная балка, деревянным смехом отозвались половицы, и кто-то невидимый хихикнул за печкой. А может, это сквознячок пролетел…

 
Поиск
Великой Победе посвящается

Великой Победе посвящается


Группа "ДЕТСКИЙ САД"
Облако тегов


Powered by Dapmoed