Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / Выпуск № 19 (16) / ЛИТЕРАТУРНАЯ БАЛТИКА. ПРОЗА / БОР-ПАЗДНИКОВА Марианна. Суп с Крапивой

БОР-ПАЗДНИКОВА Марианна. Суп с Крапивой

Марианна БОР-ПАЗДНИКОВА

Проза. Детская литература (7-10 лет)

«Суп с Крапивой»

 

Эти истории могли произойти в любом уголке нашей необъятной Родины. Но произошли они там, где празднуется фестиваль крапивы — в старом уездном городке Крапивне, с прилегающими к ней  слободами: Казацкой, Пушкарской, Жилой и Московской. Месте дивном своей стариной, красивой природой и тем, что крепко связано оно с именем Льва Николаевича Толстого.  Герои историй пока не задумываются о глубинных корнях жизни, а просто приехали на летние каникулы со своими бабушками.

 

Суп с Крапивой

 

Бим-били-тим-били-тим-били-бим, тим-били-бим-били-тим-били-тим, бом-били-тим-били-бим-боли-бом, о-хо-хо-хо…  вниз летим ку-выр-ко-ом…

Ай-я-а-а… о-ой… ой-ииии… — слюнил пальцы и мазал ожаленую крапивой ногу Колька, — у-у Зловредище… — показал он крапиве кулак, — смотри, принесу лопату, дожалишься. Крапива молчала,  серебрилась на солнце тонюсенькими жальцами. Колька снова забрался на качели, оттолкнулся ногами: бим-били-тим-били-тим-били-бим…

В доме давно никто не жил, а в заброшенном саду, в уголке, заросшем разнотравьем и крапивой, стояли старые деревянные качели. Толстые верёвки, на которых лежала доска, местами подмочалились, но были ещё крепкими. Колька здесь частый гость и кажется, кроме него никто сюда не заходил, не было стоптанной тропинкой травы, кроме той, что ежедневно прокладывал он.

Но однажды его место оказалось занято. Девчонка в красном в белый горох сарафане качалась на его качели. Бим-били-тим-били-тим-били-бим — напевала она.

 

— Эй, ты кто такая!? Это вообще то мои качели! И песня моя!

— … бом-били-тим-били… — запела она громче и стала раскачивать качели сильнее, так что он не мог подойти к ней не с которой стороны, мешала крапива.

— Ну, погоди… сейчас я вернусь… — и он убежал домой переодеться.

Когда вернулся, девчонки не было. На качели лежал пучочек из крапивы.

— Во даёт… делась куда-то. Крапива!

Он решил звать девчонку крапивой.

Так продолжалось несколько дней. Услышит бим-били-тим-били…, бежит домой, наденет джинсы, чтоб крапива не кусала и к качели. Прибежит, нет девчонки — только пучочек крапивы качается. Ну, погоди, думает, всё равно поймаю. Целый день как-то в джинсах проходил, наготове был, всё прислушивался… но никто не пел. Только снял!

— Бим-били-тим-били… — раздалось из соседнего сада.

— Ну, всё! Разозлился Колька. Схватил лопату и побежал. Прибегает, девчонка качается на качели, вокруг цветочки желтеют и ни одной крапивы.

— А-а… крапива!?

— Привет! — повернула голову девчонка, — я Танька! А из крапивы бабушка суп сварила, пойдём, угощу.

Это был самый вкусный суп из всех супов, который он когда-нибудь ел. Теперь они с Танькой по очереди качались на качели и вместе пели: бим-били-тим-били-тим-били-бим, тим-били-бим-били-тим-били-тим…

 

 

Золотоискатели

 

У Танькиной бабушки пропало сито. У Колькиной — лопата. Это бы ещё не беда! Но когда пришло время обедать, а Танька не появилась, бабушка заволновалась. Колькина бабушка заволновалась тоже —  время обед, а внука нет. Тогда бабушка пошла за Танькой к Кольке. А Колькина бабушка пошла за ним к Таньке. Они встретились на границе своих участков и поняли — дети пропали!

— Найду, — сказала Танькина бабушка, — надеру крапивой!

— А я надеру за уши, — сказала Колькина.

— За уши нельзя… а крапива полезна, — сказала Танькина бабушка.

— Да, бог с ними, с ушами, — сказала Колькина, — хоть бы найти.

Они оббежали всю слободу. Громко кудахтали встревоженные ими куры. Но детей нигде не было.

— А не пропало ли у вас ещё что-нибудь? — спросила Танькина бабушка Колькину. — Это что-нибудь могло бы навести нас на верный след. — Танькина бабушка была когда-то следователем, она знала что говорит.

Колькина бабушка пошла посмотреть. Вернулась, говорит:

— Пропала тележка, на которой мы мусор возим, на одном колесе.

— Отлично! — говорит Танькина бабушка.

— Что же тут отличного? — удивилась Колькина.

— А как же? Теперь мы можем искать детей по следу колеса.

И они пошли искать по следу. Но, найти след от колеса им удалось не сразу, потому что встревоженные куры так метались, что затоптали все следы. Однако удалось. След вывел их за слободу и повёл в сторону песчаного карьера. Бабушки переглянулись и прибавили ходу.

Две детские фигуры, копошащиеся внизу заброшенного песчаного карьера, заприметили издали и облегчённо вздохнули.

Колька старательно скрёб лопатой спрессованный временем песок.  Рядом Танька долбила камнем отколовшиеся золотистые кусочки и просевала их через сито.

— Что это вы делаете? — окликнула Таньку бабушка.

А Колькина бабушка сказала:

— Вот я тебе уши надеру… всех кур всполошили, пока вас искали.

— За уши нельзя… нате вот лучше крапиву, — сказала Танькина бабушка и протянула Колькиной пучок крапивы.

Колька с Танькой не стали дожидаться пока их отстегают крапивой и, побросав сито, лопату и тележку, побежали домой. Пришлось бабушкам тащить всё самим.

— Золото они, что ли здесь искали? — сказала Танькина бабушка. — Это всё Ваш Колька, выдумщик… Моя то Крапива до такого не додумается, она и книг то не читает…

 

Книга

 

— Ба-аб, а ба-аб… а купи мне книгу, — сказала однажды вечером Танька, когда ложились спать.

— Чего это вдруг? Ты же их не читаешь! — удивилась бабушка.

— А ты купи такую, чтобы  читала.

— И какая же она должна быть?

— Мм… — Танька задумалась. Она не знала, какой должна быть книга, чтобы ей захотелось её прочесть. — Я, пожалуй, посплю, а утром скажу тебе, — решила она. Может приснится что.

Ей снилось, что она ходит по огромному книжному магазину от одного стеллажа к другому. Читает корешки книг, рассматривает рисунки, ничто не привлекает её внимания. Она садится на пол и плачет. Книги наперебой пытаются утешить её: читают сказки, стихи, поют песни… одна книга даже станцевала перед ней, раскинув красные листочки, как пышную юбку. Танька не успокаивалась. Она искренне хотела читать, но не могла понять что.

И тогда одна умная книга сказала:

— Я поняла — мы не виноваты в том, что Танька нас не читает! Просто, ей кажется, что она всё знает. А когда ей захочется узнать больше, чем она знает, она возьмёт книгу и прочтёт… потом возьмёт вторую, третью… и чем больше книг она прочтёт, тем больше будет понимать, как много она не знала.

Утром Танька сказала бабушке,

— Я знаю, какая мне нужна книга.

— Какая же!?

— Мне нужна умная книга!

И они пошли в магазин.

 

Парашютовое небо

— Сегодня со двора не геть ногой! — приказала бабушка Кольке.

— А к Таньке!?

— Ну, ин к Таньке можно… — разрешила бабушка, — она почему-то всегда так говорила в особо торжественных случаях, не совсем понятным Кольке языком.

Неделю в крае будут идти военные учения. Объявили везде, где было можно — даже на магазинах повесили маленькие голубые листочки. Колька один снял — на память! Теперь мечтал, отважный российский воин войдёт в деревню на танке и его, Кольку прокатит. Но ничего не происходило. Видно не в наших местах, подальше где, решили бабушки и немного ослабили домашний режим.

Танька с Колькой играли в парашютовое небо. Рвали высокие, сантиметров по пятьдесят одуваны и тут же в небо устремлялись десятки лёгких парашютиков.

— Рви больше, — командовала Танька, — чем больше парашютиков разлетится, тем больше одуванов вырастет…

Долго так играли. Наконец, решили, хватит уже…

Колька на качели качался, а Танька вокруг кустов шныряла, искала, во что бы ещё поиграть. Вдруг, встала и раскрыла рот. Так и стояла пока Колька не спросил,

— Ты чего, Танька!?

Тогда Танька подняла руку вверх и сказала,

— Парашютовое небо…

И тут Колька увидел, как плыли по небу и опускались вниз белые парашюты. Много-много парашютов… И Танькина бабушка тоже стояла и смотрела в небо, а потом заговорила, как Колькина бабушка,

— Ну, ин ладно, сито на месте, надо ребятушкам пирожков напечь.

 

И потянулись со всех окрестностей  к армейскому лагерю женщины с корзинками. Кто пирогов напёк, кто молочка свеженького парного по бутылям разлил, — всем побаловать солдатиков, чем могут, хочется. Колька с Танькой тоже пошли, разве они отстанут.

Командир поначалу руками махал,

— Что вы, гражданочки, что вы, голубушки, не положено… Паёк у нас, не волнуйтесь.

— То есть, как не положено!? Да что он, ваш паёк! — не сдавались женщины, —  ведь и у нас где-то дети и внуки служат… Да неужто их никто не покормит, как мы? Позволяй, старшой! Не уйдём…

Пришлось уступить.

— Ну, коли так, — сказал он, — тогда, ребятушки, не подведите… Ответьте населению со всей любовью — концертом!

— Ура-а… Даёшь концерт! — обрадовались ребятушки.

И такой концерт дали, какой Колька в жизни своей не видал. Настоящий армейский концерт! А Колькин тёзка — Конапушка, попросил Кольку сфотографироваться с ним на память и фото обещал выслать. Ну, и Танька конечно с ними, куда же без неё? Крапива…

 

Брат

Теперь Колька с Танькой каждый день письмо ждали от Конапушки. Нетерпелось на себя в десантных беретах посмотреть. Колька-то давно для себя решил, как вырастет, в десантники пойдёт. Как увидел парашюты в небе, так и решил. Танька немного грустила, её в десантники не возьмут, девчонка.

— Знаешь, что, Колька! — решила она, — я тогда пирожки буду печь тебе и твоим армейским друзьям, — и сразу повеселела.

На том и порешили. А письма всё не было. Вот уже два дня как учения закончились  — а его всё нет. Через три дня ребята на почту побежали.

— Да вы что, ребята! Да нечто есть у них время письма вам писать? Это раньше, чем через месяц и не ждите…

Сильно расстроились Танька с Колькой. И не качалось им и не пелось, и в парашютовое небо не игралось, и в почтовый ящик смотреть не хотелось. Такая скучища в деревне настала, что Танька даже читать начала. Сначала от нечего делать журнал старый листала, потом её картинка с самолётом заинтересовала — она прочла, что под ней написано… думала, вдруг, что про десантников. Про них ничего не было. Но Танька узнала, что лётчиками могут быть женщины и загорди-илась… и стала читать всё подряд, чтобы ещё подтверждение этому найти, потому что Колька не очень в это поверил. Они даже немного поссорились. Колька дома книжку читал, а Танька за ним не шла.

Письмо пришло неожиданно и даже не письмо, а целая бандероль. Месяц ещё не прошёл, Колька и не ждал.

— От Николай Конапушко, — прочла бабушка и засмеялась, — я ведь думала его так за конопушки зовут, а это оказывается фамилия его…

Колька так обрадовался, что даже вскрывать бандероль ему было жаль.

Но, долго не выдержал конечно… Вскрыл, а там — береты! А ещё письмо и две фотографии. Конапушка улыбается и Колька с Танькой улыбаются, и все трое в голубых беретах.

«Брат мой, Колька, — писал Конапушко, ты наверно заждался письма. Извини за задержку, служба… А ребята все поклон вашим шлют с благодарностью за сердечность…»

Колька с Танькой всю округу оббежали, всем фото показывали и привет передавали. «Вот и ладно, — радовались весточке гражданочки и голубушки, а то не положено… не положено…».

 

 

Шоколадка

 

— Бим-били-тим-били… — Танька старалась петь, как можно громче — чтобы Колька услышал и прибежал. Вот уже три часа как его нет — поссорились и он ушёл. А что такого Танька сказала? Сказала, что качели её! Так ведь это правда. Дом бабушкин, значит и качели Танькины. Что из того, что Колька первый их нашёл. Вот он обиделся и больше не приходит. А Танька теперь скучает. Во всей слободе их двое, она да Колька, больше играть не с кем. Вот и выходит, ссориться нельзя. Да и вообще, Колька он хороший. Зря я его обидела, — думает Танька. — Это потому что настроение у меня плохое было… Попало от бабушки, что целую шоколадку до обеда съела, вот и с Колькой поссорилась. Странные взрослые! — качается Танька, — купят вкусную шоколадку и хотят, чтобы её неделю ели. Это тогда не вкусную надо покупать… Но, не вкусного шоколада Танька не ела, не встречала. — Тим-били-бим-били… — ох, уж эта бабушка! Всю дружбу мне испортила. Пять часов, а Кольки всё нет.

Вдруг, из-за кустов Колька — нырь… и протягивает Таньке шоколадку. Оказывается, он с бабушкой за речку ходил, в город и Таньке шоколадку купил. Ну, город-то для Таньки вовсе и не город, не похож. Но местные его так называют, он и правда, раньше купеческим городком был. Но, дело-то не в том, где Колька шоколадку купил, а в том, что пришёл!

— Бим-били-тим-били… — качались они по очереди на качели и шоколадку ели.

А Колька всё на небо посматривал,

— Если бы сейчас снова парашюты полетели, Танька, я бы самым счастливым на свете был.

Танька молча убежала куда-то, а вернулась с огромной охапкой длинных одуванов и ну их трясти  рядом с Колькой… чтобы много-много парашютиков полетело.

 

 

Скворцы

Поспевали в саду ягоды.

— Варенья наварим, Колька, — мечтала бабушка. — Ты только за скворцами посматривай, гоняй их… ишь поналетели — всё поклюют. А я пойду, сахару куплю.

Колька старательно их гонял, никуда уйти не мог. Пришла Танька.

— Ой, что это за ягодки синенькие? — спрашивает.

— Не знаю, — говорит Колька, — я их от скворцов охраняю.

— Давай попробуем, если они не поспели, так и скворцы их есть не станут, а значит и охранять не надо.

И они стали пробовать.

— Эта сладкая, — говорит Танька.

— Ага, и у меня сладкая…

— А эта не очень, кисловата ещё.

Пробовали, пробовали — никак не могут решить охранять или не надо.

Пришла бабушка, говорит:

— Ой! А где же жимолость?

Глянули Колька с Танькой, а ягод и правда, нет. Только что весь куст был в сизых веретенцах — и нет!

— Неужто скворцы? — вздыхает бабушка.

Смутились Колька с Танькой.

— Мы хотели проверить поспели ягодки или нет. Надо ли их охранять.

— Ну, ин вижу — проверили, — улыбнулась бабушка. — Идите теперь к Таньке охраняйте, может, там ещё не склевали…

 

Том Сойер

— Ого! Местный Том Сойер что ли? — подхихикнул кто-то за Колькиной спиной.

Колька красил забор. Он хотел повернуться и сказать, что Том Сойер красил деревянный забор, а вовсе не железные столбики. Но потом решил не обращать внимания и промолчал. В доме,  который день переполох, приезжает его старший двоюродный брат. По началу, Колька этому известию сильно обрадовался — не видел он его никогда, к тому же брат не просто брат, а настоящий моряк дальних морей и океанов. Но, когда выяснилось, что к его приезду грядки должны быть прополоты, в комнате надо навести порядок, а забор срочно покрасить…то в душе у Кольки завозился какой-то не хороший червячок. Почему-то к Колькиному приезду бабушка так не готовится. Прямо, будто министр приезжает, а не моряк, пусть и капитан. А тут ещё эта, не знаю кто… «Том Сойер, Том Сойер…» Колька вздохнул. «Вот вырасту большим, стану десантником, посмотрим, как меня встречать будете». Окончательно расстроенный, Колька докрасил последний столбик и пошёл к Таньке.

На качели качалась кружка с горячим чаем.

— Один человек рад меня видеть, — благодарно подумал Колька и, усевшись на качели, стал попивать чаёк, поджидая Таньку.

Но пришла совсем не Танька, а какая-то незнакомая девица и знакомым голосом сказала:

— А кто это сидит на моей качели и пьёт чай из моей чашки? Неужели Том Сойер? — и она снова хихикнула.

Колька не выдержал. Встал с качели и гордо сказал:

— Я Колька! А когда вырасту, стану десантником, как Конапушка и тогда вы все узнаете какой я. А качели это мои и Танькины!

— Ах ты Колька!? Ну, держи пирожок, Колька, — она протянула ему пирожок.

Кольке очень хотелось его взять, но он решил, что так быстро сдаваться не следует и, поставив чашку на качели, пошёл домой. Дома он закрылся в своей комнате и решил, ни за что не будет выходить, пока брат не уедет. Или хотя бы подождёт, когда бабушка вспомнит, что он, Колька тоже её внук.

Потом Колька услышал радостные возгласы бабушки и мужской голос. Он лёг и накрыл ухо подушкой. В двери осторожно постучали.

— Колька, можно к тебе?

Голос был приятным… Колька побежал открывать двери. На пороге стоял молодой человек в настоящей морской форме.

— Разрешишь войти?

Колька молча сделал шаг назад.

— Давай знакомиться, брат? — он протянул ему руку…

 

Через пять минут старший брат знал, что Колька, когда вырастет, станет десантником, ещё через пять — знал про него всё.

— На бабушку не обижайся, Колька, я ведь у неё старший внук, главный… — он засмеялся совсем необидно, и Колька сразу простил ему всё.

За обедом бабушка так нахваливала Кольку своему старшему-главному внуку,  что Колька окончательно забыл свои обиды и теперь ему даже понравилось, что его назвали Томом Сойером.

А вечером в гости пришла Танька с бабушкой и своей сестрой Нинкой, назвавшей Кольку Томом Сойером. Колька помирился и с ней. Они пили чай с пирожками, веселились и фотографировались несчётное количество раз.  Колька достал голубой берет, и Танькина сестра захотела сфотографироваться  в нём. Пока Танька бегала за своим беретом, брат сделал фото Кольки в офицерской фуражке. А потом они сфотографировались вдвоём: Колька в берете десантника, а брат в полной парадной форме.

Теперь у бабушки на самом видном месте в горнице висит фото — мои главные внуки, — говорит она соседкам, и те согласно кивают головами.

 

 

Стеснительный лён

Танька прибежала испуганная.

— Какой ужас, Колька! Заколдованное место!

— Где, Танька?

Танька показала рукой где и побежала туда. Колька за ней.

— Видишь!?

— Что вижу? — развёл Колька руками, всматриваясь туда, куда тыкала Танька. — Ничего не вижу.

— Вот! А должен видеть!

— Да говори ты яснее…

— Видишь? — Танька показала на синие облетевшие лепестки.

— И что? — пожал плечами Колька.

— Как что!? — возмутилась Танька. — Я уже несколько дней за этим наблюдаю. Выгляну тихонько — весь кустик в голубых цветочках… уйду домой. Возвращаюсь — цветочков нет! Ты, Колька, близко не подходи, а то вдруг и тебя заколдует.

— Кто!? — Колька сделал шаг назад.

— Не знаю… Давай ещё понаблюдаем.

— Давай, — согласился Колька.

Они стали наблюдать вместе. Выглянет Колька — стоит кустик весь голубой. Колька бежит к Таньке.

— Танька, быстрее… цветочки…

Прибегут, нет цветочков, голубыми лепестками трава усыпана.

Но, однажды они успели подойти к нему вдвоём и увидели, как трепещут его нежные тоненькие лепестки.

— Танька, да он пугливый, — догадался Колька, — видишь, как дрожит?

— А может, стесняется? — сообразила Танька. — Почему он стесняется? Он такой красивый! Стеснительный лён…

Они ещё постояли, полюбовались на него и Танька сказала,

— Надо всем сказать, что здесь заколдованное место, чтобы никто к нему  не подходил.

 

 

Фестиваль крапивы

Колька со старшим братом выдирали крапиву — бабушка решила насеять цветов вместо буйных её зарослей. «Сил моих нет бороться с ней, всё заполонила,» — жаловалась она внукам. Вот они и выдирали. Колька справлялся только с одиночными крапивами, а брат захватывал сразу штук по шесть и тянул… Колька только головой качал:

— Как с такими справиться? Корнищи-то распустили!

— Это точно! Крепка крапива корнями своими — мы её здесь вырвем, она в другом месте прорастёт… Родственные связи…

Тут Танька прибежала, глаза круглые сделала:

— Что это вы крапиву ничтожите, да ещё в такой день!

— Какой такой день?

— Так фестиваль крапивы! Это как день рождения — славить её будут… Мы с Нинкой идём. Пойдёмте с нами.

Кольке с братом стало стыдно, что они в такой день крапиву ничтожат и брат сказал:

— Так давайте и её с собой возьмём, раз фестиваль крапивы!

Они взяли крапиву и пошли. Бабушки тоже пошли. Ой! Что они про крапиву узнали! Оказывается, из неё можно полотно ткать и оно лучше, чем изо льна… Таньке, конечно, немного обидно за лён стало. «Никто не знает, что он очень стеснительный — шепнула она Кольке, — а мы знаем.» Колька кивнул головой в знак согласия, но против парусов не поспоришь… Брат рассказал какие крепкие они должны быть, какие штормы их треплют в морях и океанах. Танькина бабушка загорелась связать себе из волокон крапивы лечебные носки. А Колькина сказала:

— Вы свяжите, а я посмотрю… может и старшему внуку свяжу, ему в морях холодно. — Потом подумала и добавила, — это что же, теперь и не выполоть крапиву? Вон ведь какая она заслуженная…

А Танька прямо как передовой агроном, решила крапиву везде сеять. Собирает теперь её семена и разбрасывает, да ещё наговаривает: «Расти крапивка большая и сильная». Колька подумал-подумал, взял тоже семян, да и насыпал  у качели, где Танька с бабушкой её изничтожили и цветочки насажали. Так это они не со зла, не знали ещё какая она полезная, хотя суп варили…

 

 

Марианна Бор-Паздникова

 

 

Зарастает бурьяном душа

 

 

Зарастает бурьяном душа,

Недосуг всё заняться прополкой,

А когда-то была хороша —

Звонкой песней под ясною зорькой…

 

У забора  растёт  крапива,

Затянулась репейником улица,

А когда-то была весела…

Но теперь, лишь, в пыли квохчет курица.

 

Под окном не слышны голоса,

Лишь прошаркает мимо старуха…

А тогда, не болела душа —

В ней ещё не жила разруха.

 

У плетня не вздыхает гармонь —

И не вспомнит ни рук, ни лица.

С колоколен не слышен звон,

Здесь давно позабыли молиться…

 

Обветшали  давно  уж дворы.

Поржавели замки на двери.

И грызутся ничейные псы

На окраине чьей-то весны.

 
Поиск
Великой Победе посвящается

Великой Победе посвящается


Группа "ДЕТСКИЙ САД"
Облако тегов


Powered by Dapmoed