Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / Выпуск № 19 (16) / ЛИТЕРАТУРНАЯ БАЛТИКА. ПРОЗА / ЯБЛОНСКАЯ Елена. БАКЛАН (рассказ)

ЯБЛОНСКАЯ Елена. БАКЛАН (рассказ)

Елена Яблонская

Баклан

«Тридцать второй» скорый бежал вдоль Сиваша.

– Мам, мы скоро приедем? – спросил Серёжка басом. Женя вздрогнула. Никак не могла привыкнуть, что у сына ломается голос, и он говорит то басовито, то, наоборот, слишком пискляво.

– Часа через три... Серёжа, ну что ты, как маленький! Всю жизнь ведь ездим туда-сюда…

– Забыл!

– Посмотри расписание.

– А я маленький! – сказал Серёжка тоненьким голоском. Лиза засмеялась.

Они с Леной, секретарём-референтом фирмы, где работала Женя, ехали с детьми в Судак уже во второй раз. В прошлом году Жене, наконец, удалось уговорить маму отпустить с ней двенадцатилетнего Серёжку. Они сняли два сарайчика в крайнем дворе на Колхозной улице. С холма открывался вид на море и горы, но Меганома видно не было, его закрывал Алчак. Женю так и тянуло в ту сторону. Когда объездили с детьми всё, что можно было – Новый Свет, снова переименованное в Коктебель Планерское, дельфинарий на биостанции, – она предложила сходить на Меганом. На автобусе доехали до Капселя... Как шесть, как десять лет назад...

– Мама, ты здесь воровала воду?

– Здесь. Только не надо об этом кричать.

От турбазы ни осталось ничего, ни фанерки, ни щепочки. Быстро дошли до Гравёрной. Всё казалось ближе, меньше. Наверно потому, что на спинах не было рюкзаков, а в руках канистр. В Гравёрной, как и шесть лет назад, толпились люди и плавсредства. Им сразу предложили доплыть до любой бухты на моторке. Туда столько-то, вон туда столько… А в Трёхглавую? Чего-чего? Где это? «Не выдумывайте, – сказала Женя, – идёмте пешком…» – «Ну почему, тётя Женя? Мне жа-арко…» – заканючила Лиза. Женя не помнила, отчего вдруг взбеленился Серёжка, кажется, она сказала ему что-то обидное. Какой, мол, из него походник, если хочет плыть на лодке за бешеные деньги… Вскочил на камень, выкрикнул: «Ну и не надо мне вашего Меганома!» и побежал в гору, только пятки засверкали. «Серёжа, вернись! Серёжа, стой!» Она погналась за ним – какое там! «Вы идите, – сказала Лене и Лизе, – или плывите на Меганом, а я за ним…» – «Нет, мы с тобой, мы вас не бросим…»

На шоссе поймали попутку. Женя высовывалась из окна машины, Серёжки нигде не было видно. Бежала домой, шепча: «Господи, помоги… Господи, только бы не… только бы не через Алчак…» Лена и Лиза еле поспевали. Ещё от калитки она увидела, что сын лежит в сарайчике, закинув стёртые ноги на спинку кровати, и внимательно их разглядывает. Она здесь же, у ворот, повалилась на землю, заливаясь слезами. «Женя, Женечка, ну что ты, возьми себя в руки…» – шептала Лена. Женя прерывисто вздохнула: «Лиза, я не хочу с ним разговаривать, пожалуйста, спроси у него, как он шёл…» Испуганно глядевшая Лиза побежала к сараю. Женя услышала, как Серёжка буркнул: «По шоссе, как же ещё…»

Она не разговаривала с сыном два дня, пока Лена не сказала: «Прекращай это. Он считает, что прав он, а ты противопоставила себя коллективу. Потому что на лодке хотели плыть все, кроме тебя». Они помирились. «Я так мечтал попасть на Меганом, а ты…» Женя поперхнулась: «Мечтал о Меганоме?» Господи, какая же она… Ведь Серёжка с двух лет слушал их восторженные рассказы! Про гибель Игоря-белоруса на Алчаке они ни разу не обмолвились и, как водится, вспоминали только хорошее, так что Меганом им самим стал представляться потерянным раем. Конечно же, он мечтал! До их отъезда в Ялту, а Лены и Лизы – в Москву, оставалось два дня. «В следующем году, – сказала Женя, – мы будем на Меганоме, даже если он вздумает провалиться сквозь землю. Я обещаю».

В Симферополе, как всегда, к вагонам бросились мужики с ключами от машин: «Алушта–Ялта–Евпатория–Судак–Севастополь! Два местечка в такси осталось! Через пять минуточек отправляемся! Девушки-красавицы, вам куда? Евпатория–Севастополь–Ялта…»

– И сколько до Ялты? – спросила Женя мешавшего ей пройти животастого дядьку.

– Машиночка двести долларов! Поехали, дамочка!

– Че-го-о? Троллейбус шесть гривен…

– А троллейбусы не ходят. Электричества нет.

– Слушайте, за каких лохов вы нас держите? Я сама из Ялты! Вот сейчас завернём за угол и увидим кучу троллейбусов! Я не понимаю, на что вы рассчитываете…

– Не ходят, неделю уже, – дядька смотрел честными голубыми глазами.– Ну, так и быть – за сто!

– Женя, брось! – Лена потянула её за локоть. – Они думают, что в Москве все олигархи… в конце концов, на то мы и богатые, чтоб нас грабить… Может, поедем в Судак вон на том? Он просит полторы тысячи…

– Че-го-о?!

– Да, рублей, рублей!.. Я заплачу…

– Не поеду из принципа! – пробасил Серёжка и тоненьким голоском добавил:

– Кровопийцы! – И снова басом:

– Будьте вы трижды прокляты со своей нэзалэжностью!

– Че-го-о?! – теперь изумилась Лена.

Серёжка скромно улыбался, довольный произведённым эффектом.

– Это он бабушку копирует.

Серёжка считал, что мама и тётя Лена разговаривают с водилами слишком уж интеллигентно. Вот бабушка – это да! При первом же предложении «машиночки до Ялты» бабушка принималась на весь вокзал костерить Горбачёва. Ельцина, Кравчука, Кучму, «нэзалэжность», снова Ельцина с Горбачёвым, какого-то Супрунюка… и даже замахивалась на водил зонтиком. Те почтительно расступались: «Мамаша, мамаша, успокойтесь, у вас давление поднимется…»

Как и в прошлом году, доехали до Судака на маршрутке. Во дворе ждали хозяева: Света, её муж Володя, дочь Настя, лохматый пёс Прохор и кошки. Много кошек. Прохор сразу повалился на спину, Серёжка стал чесать ему живот… В кустах мелькнул длинноногий короткошерстный кот – серый в полоску. «Это Бобочка!» – узнала Лиза. Достигшего совершеннолетия Бобочку, сына пёстренькой Нюры, выжил со двора кот Рыжий. Бобочка теперь приходил только питаться, а Рыжий царил безраздельно. Вообще-то официальное его имя было Чубайс, но Женя отказывалась звать Чубайсом своего любимца. Рыжий-Чубайс подошёл к Жене и в знак приветствия несколько раз ударил её хвостом по ногам. С забора взирал на вновь прибывших ещё один приходящий кот – чёрный, с белыми усами. Звали его Черномырдин, сокращённо – Мордик.

Обедали во дворе под грецким орехом в окружении всей фауны. Серёжка оделял кусочками мяса Прохора, Лиза – Мусю, Женя – Рыжего, Лена – всех остальных. Пришла со смены Ираида Андреевна, мама Володи. Она работала администратором в гостинице. Подсела к ним, согнав с лавки Рыжего, и принялась в сотый раз рассказывать, как она «девочкой» принимала участие в съёмках фильма «Три плюс два», а потом ездила поступать во ВГИК. Не поступила только из-за происков Натальи Фатеевой: «Она завидовала моей молодости и красоте!» Вдруг вспомнила:

– Вас утром мужчина спрашивал, моего возраста… интересный… сказал, что он дедушка Лизы, – подозрительно воззрилась на Лену подведёнными, в синих «стрелках» глазами.

– Да, это мой свёкор, Борис Алексеевич…

– Никакой он мне не дедушка, а бабушкин любовник! – объявила Лиза, тиская белую с разноцветными глазами Мусю.

– Лиза! Когда люди прожили столько лет… он муж бабушки… в таком возрасте… штамп не имеет значения… – разом закричали Женя и Лена.

Серёжка ухмыльнулся. «Как вы их воспитываете! Возмутительно!» – Ираида Андреевна подняла нарисованные брови и пошаркала в дом, мелко тряся разваливающимся пучком перекисных волос, пришпиленных по моде шестидесятых к самой макушке.

Лиза не ценила того, что имела. Борис Алексеевич был замечательным дедом. «Мой дедушка почти не умеет плавать, – с грустью признавался Серёжка, – правда, он научил меня играть в шахматы». Коренной судакчанин – его семья до революции владела куском пляжа у Алчака, как раз там, где они обычно купались, – Борис Алексеевич в шестьдесят лет плавал с маской и ластами, великолепно нырял (и учил этому Серёжку), ловил и жарил мидий, устраивал пешие походы на гору Сокол и в Новый Свет, детей закармливал фруктами, а Лену и Женю поил марочными винами… Борис Алексеевич был моложе Лизиной бабушки на одиннадцать лет. Своих детей у него не было.

«Родовое гнездо» Бориса Алексеевича находилось у самой автостанции. Как и в прошлом году, он угощал их арбузом и персиками на террасе деревянного сарайчика, высокопарно именуемого флигелем. Вся остальная недвижимость давно была в собственности троюродных сестёр Бориса Алексеевича. «Глянь, Галя, це ж Нелина сноха!» – послышалось из дома. Вышли две толстые одышливые тётки, на чистом русском справлялись у Лены о здоровье «Нели», но, гладя по головке Лизу, от умиления переходили на «суржик»: «Ой, яка ж гарна дивчинка… Яка ж тонэнька, билэнька…»

– Беленькая? – перепугался Борис Алексеевич. – Лена, Женя, не ходите завтра на Меганом! Сожжёте детей! И сами сгорите… дня через три…

–  А вы с нами пойдёте? – спросил Серёжка.

Оказалось, нет, у него послезавтра поезд: «Неля ждёт… Крышу на даче чинить…»

Через три дня, рассудив, что загорели достаточно, отправились на Меганом. Чтобы не повторить прошлогодней ошибки, Женя решила нанять лодку за любые деньги. Она даже торговаться не будет! Но Гравёрная бухта на этот раз была на удивление пуста. Лишь под тентом, растянутым меж камней, тяжело ворочалась женщина да в «горле» Гравёрной кто-то плавал и нырял, отфыркиваясь как кит. Нет, одна лодка всё-таки была, но не моторная, а простая, вёсельная.

Выкупались. Поели бутербродов и крутых яиц с помидорами. На берег вылез дядька типа Бориса Алексеевича, поджарый, загорелый, но помоложе, лет пятидесяти.

– Моё почтение! На Меганом? Хотите на лодке?

– Спасибо! Мы сами, – поспешила сказать Лена.

– Мы сами, – дружно повторили Серёжка и Лиза.

– Ну, почему же… – Женя замялась, – если вам не трудно… мы можем обратно пешком… а сколько возьмёте?

– Да нисколько! За компанию… сестру хочу покатать, а то сомлела уже… из Воркуты приехала… Зина! Пое-е-дем, кра-асотка, ката-аться…

Рыхлая, белотелая, как кустодиевская купчиха, Зина вылезла из-под тента, отдуваясь, забралась в лодку и уселась на корме под зонтиком. Серёжка захотел погрести. Дядька дал ему одно весло. Поплыли. Только вышли из бухты, подул свежий ветер.

– Ну, наконец-то, – сказала Зина, до этого обмахивавшаяся шляпой, – а то весь день ни ветерка… Я, Коля, билет на пятнадцатое поменяю, не могу я в вашей жаре… а вы что-то беленькие, откуда приехали?

– Из Москвы, – сказала Лиза.

– Мы с мамой ялтинские, – с важностью заявил Серёжка.

– И вы из Ялты приехали в это пекло?! У вас-то субтропик, пальмы, всё зелёное, была когда-то в санатории, а тут пустыня, – с неодобрением покосилась на выжженные холмы.

– У нас тут самое засушливое место в Крыму, – подтвердил Коля.

– В Ялту нам нельзя, – объяснил Серёжка, – там бабушка меня залечивает.

– Разве можно так о бабушке?! – возмутилась Зина.

– К сожалению, это правда, – сказала Женя, не отрывая глаз от Меганома. – Бабушка таскает его по врачам. Но мы, конечно, заедем в Ялту на несколько дней…

Лодку стало сильно качать. «Ну-ка, парень, теперь я сам», – Коля отобрал у Серёжки весло. Выгребал с заметным усилием. Женя всматривалась в берег. Палаток было немного, все наглухо застёгнуты, людей не видно.

–  Смотри, Серёжа, вон Трёхглавая, где мы с папой и тётей Юлей стояли, а над ней, чуть правее должен быть источник, вон, вон он, где оливы, видишь?..

– Это вода с фтором, от которой понос?

– Да, но опять-таки, не надо об этом кричать…

Она повернулась к Коле:

– Нас можно где-то здесь высадить…

Коля, как и Лена с Лизой, был необычайно серьёзен. Зина держалась за сердце. Женя огляделась. С лилового горизонта быстро вползали на жалко голубеющие остатки неба тёмно-серые клубящиеся облака. Задувал резкий, порывистый ветер. Вспомнилось: «шквалистый». Когда Серёжка был помладше, она читала ему вслух книги о морских путешествиях…

– Ма-а-ма, я боюсь!.. – заревела Лиза.

– Что ты, Лизочек, ты же прекрасно плаваешь…

– А-а-ку-улы…

– В Чёрном море нет акул…

– Есть! Катран! – обрадовался Серёжка.

– Катран маленький! – кричала Женя сквозь ветер и брызги. – Он на людей не нападает, мы сами его едим!..

– Это она «Титаника» насмотрелась, – перекрикивала ветер Лена, – Лиза, не бойся, тётя Женя тебя вытащит!..

Серёжка хохотал как Мефистофель, клацая зубами, изображал катрана и делал вид, что хочет столкнуть Лизу за борт. Трёхглавая бухта с мятущейся одинокой оливой на вершине быстро удалялась. Волны становились всё выше. Внезапно стало совсем темно. На почти чёрном небе на мгновение отпечаталась фиолетовая, разветвлённая как крона дерева молния.

– Что же вы?! – выкрикнула Женя вместе с раскатом грома. – Гребите к берегу!

– Не могу-у-у! Нас сносит к маяку! Высажу вас у маяка-а-а!

– Коля, мне плохо!.. – стонала Зина. На дне лодки, в луже валялся её вывернутый зонтик.

– Вы же там не пристанете, – было видно, как волны с белыми гребешками разбиваются о скалы у края мыса.

– Я знаю место! Обратно вшестером всё равно не дотянем… у-ух, тя-а-же-ело…

Лиза испуганно замолкла. Серёжка продолжал вертеться и хохотать.

– Серёжа, уймись! – скомандовала Женя. – Сейчас будем выгружаться! Ты помогаешь Лизе, а я тёте Лене…

– Женечка, не волнуйся, я сама, сумку только возьми…

В Колином «месте» им троим было по пояс, а Лизе по грудь. Полегчавшая лодка, проваливаясь и подлетая, быстро удалялась. «Счастливо! Спасибо!» – успела крикнуть Лена. Кажется, её не услышали. Ветер свистал, по небу неслись клочковатые сизо-чёрные тучи, по голове и плечам уже били крупные капли…

Серёжка, как щенок отряхиваясь, выскочил на камни:

– Мама, вы здесь ловили рапанов?

Женя кивнула. Внезапно у неё сел голос –  так часто бывало, от простуды или волнения. Несколько раковин, выловленных у этих скал, до сих пор лежат в Ялте на веранде. И в Лыткарино на лоджии. Женины подруги, к негодованию Серёжки, используют их вместо пепельниц. Особенно усердствует, ругая мужиков, так и не вышедшая замуж Вика…

Поднялись по лестнице наверх. Стало видно, что в бухтах уже вовсю льёт дождь.

– Смотрите! – закричала Лиза. – Тётя Женя, кто это?

На крайней скале сидела среди волн, расправив чёрно-белые крылья, большая тёмная птица.

– Это баклан, – просипела Женя.

– А чего он?..

– Не знаю, может быть, сушит крылья?

– Так ведь дождь, – удивилась Лиза. Дождя ещё не было, но сильные порывы ветра изредка приносили с запада холодные, колючие струи.

– Вот он и сушится скорей, пока не полило, – решил Серёжка.

– Какая-то мистика, – закашлялась Лена, зябко ёжась и укутывая Лизу единственным оставшимся сухим полотенцем. – Такое впечатление, что Меганом нас к себе не пускает…

Женя прошептала:

– Это из-за меня.

– Может, в прошлом году из-за тебя, а теперь из-за меня, потому что…

– Мама, – перебил Серёжка. – Это ведь Меганом?

– Самый что ни на есть.

– Ну вот! Мы здесь! Заклятие снято! Ме-га-но-ом! – и тут же обрушился ливень.

– А как же баклан? – вспомнила Лиза.– Неужели сидит?

– Я посмотрю! – Серёжка метнулся назад к лестнице.

– Серёжа! Поскользнёшься… – у Жени внезапно прорезался голос, но звук тут же потонул в сплошной серой массе воды. Серёжка «вынырнул» через несколько секунд:

– Ничего не видно! Как стена! Непонятно, где море, где небо…

Побрели по склону. Ноги вязли в глине. Серёжка то и дело исчезал. «Ещё собаки бросятся…» – беспокоилась Женя. «Какие там собаки! – кричал он сквозь дождь. – Здесь никого нет! Необитаемый остров!» Вдруг почва стала уходить из-под ног. Вниз, в бухту сбегали бурые грязевые потоки. «Надо держаться правее и выше. Здесь была наша тропа», – сказала Женя. Тропы больше не было. Кажется, в мире уже ничего не было, кроме дождя.

Вот какое-то длинное низкое строение… Коровник?

– Мама, здесь бараны! – кричит откуда-то Серёжка.

– Это называется… кха-кха… кошара, – кашляет Лена. Лиза морщит носик:

– Фу! Они вонючие!

Но вот вроде и жилище человека… Тёмная застеклённая терраса, где-то в глубине дома тускло светит лампочка… разве уже вечер? Они долго стучат, стекла звенят, но все звуки гаснут в шуме ливня, наконец, где-то тявкает собака, хлопает дверь, на порог выходит мужчина. Он изумлён:

– Откуда вы?! С неба свалились?

– На лодке приплыли… – сипит Женя. Лена кашляет.

– А где лодка?

– Уплыла, нас дяденька вёз, – лепечет Лиза. Мужчина только сейчас её заметил:

– Да сколько ж вас?

– Четверо. Ещё мальчик. Серёжа, где ты? Серёжа!..

Из дождя выныривает Серёжка и кричит радостно:

– Там куры! И петух – во-от такой!..

– Ну, вы даёте!

Их заводят на террасу. Мужчина исчезает. Через несколько минут женщина приносит какие-то покрывала, одеяла… Они снимают прилипшую к телу мокрую одежду, заворачиваются… Горячий чай с баранками… Женщина смотрит на них недоверчиво, выходит, украдкой оглядываясь. Похоже, она думает, что эти четверо – мираж, морок, сон… Лиза вдруг засыпает. Лена успевает подхватить выпавшую из её руки чашку. Серёжка давно уже спит со счастливой улыбкой на лице. Женя поднимает голову: с потолка свисают пучки трав, пахнет полынью, лавандой… «Может, нам всем это снится?..»

– Если ехать, то сию минуту, – говорит Юра. Женя откуда-то знает, что маячника зовут Юрой. Разве они знакомились? Она не помнит. – Вы в Судаке отдыхаете? До трассы попробую довезти. Вроде чуть просветлело… ещё полчаса такого дождя, и дороги не будет…

Они садятся в «Жигулёнок», Женя – рядом с Юрой. Серёжка, обычно рвущийся вперёд, молча садится на заднее сидение с Леной и Лизой. Дороги нет давно, вместо неё – склизский жёлто-серый оползень. Едут по серпантину. На каждом повороте Юра вцепляется в руль. Все замирают. Женя не отрывает глаз от побелевших костяшек Юриных пальцев. Когда поворот пройден, все разом тихонько выдыхают. «Вы весь год здесь живёте?» – спрашивает Женя, с трудом ворочая языком и затёкшей шеей. «Только до октября, у нас квартира в Судаке…» – он снова судорожно вцепляется в руль. Все замирают. «Такой ливень бывает раз в несколько лет…» – говорит Юра как ни в чём ни бывало. Женя начинает рассказывать, как они жили в палатке на Меганоме пять, нет, шесть лет назад, и замолкает на полуслове – поворот. Сзади тоже замирают. Все чувствуют, как машину тихо, медленно, настойчиво тащит вниз. Внизу пропасть… не смотреть… закрыть глаза… Уф-уф-ф-ф, пронесло, выдох. И опять поворот… Серпантин бесконечен. Он не кончится никогда. Но вот под колёсами хрустит гравий… не может быть! Они выезжают на блестящий, в крупных пузырях асфальт.

– Я бы вас до Судака довёз! – весело говорит Юра. – Но там ГАИ через полкилометра, а я за обедом пару рюмок водки выпил… не знал, что вы пожалуете… теперь сами доберётесь?

– Конечно! А вы?

– Куда я денусь! Дождь-то кончился!

Дымился мокрый асфальт. Они шли босиком. Серёжка, размахивая надетыми на руки «вьетнамками», что-то рассказывал Лизе. Небо совсем очистилось. По обочинам на мокрых кустах и травах искрилось солнце.

– Какая ты смелая, Женечка, – говорила Лена. – Ещё вела с ним светские беседы! Я пошевелиться не могла от ужаса…

– Да я сама чуть с ума не сошла! Только чтобы детей не напугать… хочешь, я тебя научу… – Женя понизила голос. – Когда очень страшно, надо читать про себя «Отче наш».

– Неужели помогает?

– Ты же видела.

– Да. А откуда ты знаешь?..

– Как-то в метро рядом со мной сидела старушка с раскрытым молитвенником. Я почему-то сразу запомнила…

– Смотрите! – закричала Лиза. – Наш баклан летит!

Баклан летел на запад, прямо на солнце, протянувшее к Меганому красноватые вечерние лучи.

– Он высушил крылья! – сказал Серёжка басом.

Женя оглянулась. Меганом, как всегда, желтел ровно и ярко. Впереди в туманных синих сумерках светились огни Судака. В долины уже спустился вечер.

 
Поиск
Великой Победе посвящается

Великой Победе посвящается


Группа "ДЕТСКИЙ САД"
Облако тегов


Powered by Dapmoed