Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / Выпуск № 12 (13) / Галина ЛЕБЕДЕВА / Галина ЛЕБЕДЕВА. СТРАШНЫЙ ОВРАГ. Рассказ

Галина ЛЕБЕДЕВА. СТРАШНЫЙ ОВРАГ. Рассказ

СТРАШНЫЙ ОВРАГ

Папа мне вчера привёз мяч. Настоящий! Таким играют чемпионы. Я постучал перед домом, погонял по дорожке. Тут и Полинка появилась,  увидела как я играю и примчалась. Я кинул мяч ей, но она не поймала: он влетел в цветник и сшиб головку белого георгина. Бабушка подошла и взяла у меня сломанный цветок.

- Ишь, умники, до чего додумались — мяч по клумбам гонять! Поле у нас за домом — бегите туда. Там играйте.

Мы побежали за калитку. Ну и где же поле? Просто две берёзы стоят, будто боковые штанги, и к ним поперёк прибита ещё одна берёзка, потоньше — это верхняя перекладина.

Я встал в ворота. Полинка всё поправляла мяч, отходила, чтобы получше ударить. Вот умора! Тоже мне, футболистка.

Я стоял руки в боки:

-       Ты будешь бить? Я устал ждать.

И тут – удар! Гол. Один-ноль. И как я проворонил?

-       Ладно. Этот не считается. Я не приготовился.

Теперь я стоял в настоящей вратарской стойке, как тигр перед прыжком. Удар – гол!

- Два –ноль!

Не может быть! Как это я мяч ждал в одном углу, а он полетел в другой? Я злился, а Полинка хохотала.

-  Ладно! Больше не забьешь!

И тут пришли ребята, с которыми я вчера познакомился: Толик, Данька, Юрка и загорелый Никита. Меня обступили.

-       Привет, Колян! Покажи мяч.

Никита покрутил его, подбросил:

— Классный! Может погоняем?

Я согласно кивнул. Никита бросил мяч под ноги ребятам. А сам встал в ворота. Я обрадовался, что начинается игра и побежал к ним, но Никита сказал:

- Мы немного без тебя побегаем, ладно? А ты пока будешь запасным.

Мы с Полинкой сели в сторонке на травку.

-       Я за Никиту болеть не буду, за нахала такого, - сказала Полинка. - Он у меня вчера полмороженного отъел. Попросил чуть-чуть попробовать, а сам как хряпнет!

И когда Никита пропускал мяч, она прыгала и орала:

-  Го-о-о-л!

Ребята играли здорово: они пасовали мяч друг другу так точно, будто договорились кто кому подаёт, и со всего разворота всаживали его в ворота Никитиных рук. А мы всё сидели в запасных и нам уже стало скучно.

- Мне надоело, -сказала Полинка, - я пойду!

Мне тоже захотелось домой и я крикнул ребятам:

- Эй! Давайте мяч! Я ухожу! - и побежал к ним. Но ребята даже на меня не посмотрели. Они подкидывали мяч, перебрасывали его с одной коленки на другую, играли то пяткой, то одним, то другим плечиком. Никита приговаривал:

- Классный мячик. И зачем тебе такой? Ты маленький, играть по-настоящему не умеешь.

- Умею! Не твоё дело! Мяч мой — отдай!

- Полай! - скорчил он мне рожу и, покрутив им перед моим носом, перекинул его через меня.

- Собачка! Собачка! Полай! Поймай!

Кто-то сзади ударил меня мячом по голове.

- Пёсик, пёсик, фю-фю-фю! Ребята стукали меня по макушке и ловко ловили мяч, уворачиваясь. А я прыгал в кругу и выл от унижения и злости. Наконец-то им тоже всё надоело.

- Хорош! - Пошли купаться! - сказал Никита. Он подбросил и так дал по мячу ногой, что описав высокую дугу, он исчез где-то далеко в кустах.

И мы с Полинкой побежали его искать. Полинка побежала в одну сторону, а я в другую, чтоб быстрее было. И мы незаметно потеряли друг друга из вида.

- Поли-и-и-на-а-а! Ты где-е-е-е!!?

Я залез в глухую крапиву. Отводя от себя высокие стебли с жалящими листьями, я оглядывался: куда идти дальше? Везде одна крапива: так и лезет, гадина. Коленки мои горели и чесались. Руки были все в волдырях и тоже зудели.

- Поли-на-а-а-а!

Тихо как... Только птичка тоненько всё: фьють, фьють... И вдруг:

- Ау! Ко-ля!

- Я зде-е-сь!

Я пролез ещё немного на Полинкин голос. Опять  эти крапивные заросли. Эх, саблю бы мою сюда! Я бы ей показал! Но, чуть подальше уже синело небо. Значит, там кончается лес, догадался я и  пошёл напролом.

И вдруг земля у меня под ногами поехала вниз. Я вцепился в траву, но она  с мочалкой корешков так и осталась в моём кулаке. Меня тянуло всё сильней.

-А-а-а-а!

Я ехал, как зимой с горки. На голову, на плечи сыпался влажный песок. Но, вот, кажется, — всё! Я остановился. Подо мной была твёрдая земля, а передо мной стена из песка, будто двухэтажный дом с травяным карнизом. Из  множества дырок на самом верху вылетали и возвращались в свои гнезда ласточки. Ого! Как высоко! Я стоял по колено в песке. Он был в волосах, за шиворотом, даже в ушах. Я  попрыгал, встряхиваясь: «Всё. Не вылезти мне  отсюда».

Было тихо, прохладно. Рядом журчал ручеёк.

- Помоги-те-е-е-е! - закричал я. Только эхо в ответ. Я стал карабкаться.   Мне удалось долезть до середины, но я съехал обратно.

- Спасите-е-е-е! - кричал я громко, как только мог. - Спасите-е-е!

Может, кто-нибудь услышит?

От слёз щипало глаза, хотелось пить, и было страшно. Вдруг из кустов кто-нибудь вылезет: волк или медведь, или дракон. Мало ли кто тут водится.

- Ко-ля-а-а-а-а! - раздалось над моей головой. Я вскочил. Полинка стояла на краю обрыва.

- Я мяч нашла! Вылезай!

- Я не могу! Никак!

Полинка исчезла, и снова появилась.

- Беги сюда! С этой стороны попробуй!

Полинка держалась за ствол старой берёзы. Чтобы не упасть, дерево вцепилось за самый край, и качало над оврагом длинными ветками. Голые толстые корни спускались петлями в овраг. По ним-то, я и стал карабкаться. Я уже поднялся  высоко, но дальше был голый песок, и ухватиться уже было не за что. Полинка опять пропала, и тут же появилась с длинным  сучком. Она спустилась пониже, села на выпирающую из земли корягу и протянула его мне.

- Держись! Я напрягся из последних сил и поймал его. Ещё чуть-чуть и мы бы выбрались. Но тут мяч как-то сорвался и поскакал вниз. А за ним полетела вниз и  Полинка.

- Всё! Приехали! - сказала Полинка, морщась от боли: розовая ссадина шла по всей ноге.

- Ладно, хоть не до крови,- сказала она, стирая листиком грязь с коленки. - У тебя хуже. Вон кровь на локте.

Щипало сильно, но я терпел. И Полинка тоже терпела. Оба мы были в крапивных волдырях, ободранные и вывалянные в песке.

Вдруг я увидел в ручье мяч. Он, блестел на солнышке, медленно перекатывался по камешкам, отдыхал немного и снова плыл по течению.

-  Догоним! - вскочила Полинка.

На наше счастье ручей был мелкий и не быстрый. Там и сям торчали жиденькие пучки травы, плыли листики. На боку лежало ржавое ведро, краешком вылезала автомобильная шина. Она приткнулась к березовой коряге, без ветвей, без листьев. Её сестра  пока ещё стояла там, на высоком краю оврага. А эта упала. Забыла,что когда-то была тоже берёзой, и теперь лежит поперёк ручейка брёвнышком.

Мяч остановился перед шиной, лежал себе, покачивался. Я полез в ручей прямо в кроссовках. Вода была тёплая. Осторожно ступая на  камни, хорошо видные сквозь воду, я встал на шину. Она булькнула, но удержала меня. Полинка тоже влезла в ручей и стояла рядом со мной по колени в воде. До мяча всего шаг, но не дотянуться.

-  Дальше глубоко. Я  туда не полезу, я плавать не умею, - сказал я.

-  А я умею.Ты только подержи меня за руку. Если там даже с ручками, я не боюсь.

И она смело шагнула вперёд. Всё-таки Полинка классная девчонка!

-  Совсем  не глубоко! Всего-то по пояс. - Она отпустила мою руку.

-  Стою! Водичка хорошая! Не бойся! - И она плеснула на меня.

Я спрыгнул.

- Ну, Полинка! Получай! – я такой шурум-бурум ей устроил! И такую мы подняли  бурю, что ничего не было видно вокруг, кроме фонтанов брызг. Мы прыгали, взявшись за руки, будто маленькие и Полинка смеялась и пела:

- Баба сеяла горох! Прыг-скок! Прыг-скок!

Потом мы замерзли и вылезли.

- Здорово искупались! Заодно и сарафанчик мой выстирался! - дрожа  сказала Полинка.

Мы сидели на травке, грелись на солнышке, а рядышком сохли Полинкины босоножки, сарафан, мои кроссовки  и шорты. Над ручьём носились синие стрекозы, и высоко-высоко над нами медленно летел самолёт.

- Вдруг там мой папа летит, - сказала Полинка.

- Он что, лётчик? Ничего себе!

- Он артист! Должен завтра  прилететь с гастролей. Мама уехала его встречать. А я тут одна сижу.

- Почему одна? Ты же со мной.

Полинка посмотрела на меня и махнула рукой:

- Ты не считаешься, ты же не папа!

Кажется, она собралась заплакать. Я увидел ягодку. Земляника! Я вскочил и стал шевелить травку под кустом, где мы сидели. Полинка тоже увидела и полезла чуть подальше, и когда распрямилась, то показала мне земляничный букетик. На  нём красными бусинами блестели такие большие ягоды, просто клубничины! Просто, здесь никто её не собирал, вот и было много. Полинка нанизывала ягоды на длинную  травинку, чтобы съесть, когда накопится много, ну а я прямо отправлял в рот.

Сколько времени прошло мы не знали. За это время и сарафан, и  шорты просохли. Только кроссовки не очень. Но, ничего. Мы оделись. Солнце светило теперь  от рощи на том берегу ручья. А утром оно было с другой стороны, над оврагом. Мы попробовали ещё раз вылезти наверх, но неудачно.

Комаров стало ещё больше. Кусались ужас как.

- Мы навсегда здесь останемся. Никто ведь не знает где мы, - плакала Полинка. Она сидела, натянув на коленки подол сарафана и уткнувшись в него носом. - Наверно уже мама приехала, а меня нет.

Она  заплакала сильнее: - Ма-а-ма-а...

- Нас обязательно найдут, - сказал я — ты не плачь. Когда кого-нибудь ищут, то, во-первых, собаки такие есть. Овчарки. Им дадут понюхать наши вещи, и они сразу след возьмут, и - готово! Приведут прямо к нам!

Полинка  внимательно слушала меня.

- А ещё вертолёт! Прилетит, покружит, сверху же видно всё - пилот нас заметит и спустится. А мы по лесенке  туда — раз-раз! Вот и всё!

- А если нас  и сегодня, и завтра, и послезавтра не найдут?

- Построим шалаш. Наломаем веток — вон сколько тут кустов! Ты будешь в шалаше спать, а я буду тебя охранять. Вот — сучок! Опять пригодился! - я побежал, поднял его и обломал кривой конец, чтобы получилась прямая палка.

Солнце ушло за верхушки берёз, и теперь над нами розовело вечернее зарево. И тут в небе послышался протяжный звук: донн! Потом он повторился: донн, донн!..

Я прислушался.

-  В колокол звонят, служба кончилась. Там церковь, - сказала Полинка, повернув голову, и перекрестилась. - Мы с мамой туда ходили. Свечи ставили. Мама говорит, если  что-то плохое случится, то надо перекреститься и сказать: «Спаси, Господи, погибаю»!

- А   моя бабушка говорит ещё: «Господи, помилуй». И я перекрестился. Не успевал растаять  один удар колокола, как его догонял новый: дон, дон, дон... Мы стояли, слушали и смотрели туда, где разливался золотистый свет заката над лесом... было...какое то волшебство вокруг... Этот свет и это тихое: дон-дон-дон...

За ручьём послышался шорох, что-то мелькнуло... Кто-то шёл. Я от страха стиснул зубы и даже съёжился, а Полинка укусила свой кулак и стояла вытаращив глаза.

В длинной  юбке и в белом платке по тропинке шла девушка с ребёнком на руках... Он держался за её шею. Она ступила на бревно и пошла по нему. Вода и не колыхнулась. Под её ногами плыли  облака. Где вода, а где небо я уже не различал — всё превратилось в сплошное небо. Она перешла ручей, легко шагнула  и оказалась перед нами. Какие добрые у неё глаза. Где-то я уже её видел, но не мог вспомнить.

- Вы что здесь делаете?

- Здравствуйте! Мы... мы мяч... мы искали... - и теперь отсюда никак не вылезем.

- Идите за мной, я вас выведу.

И она пошла по бережку ручья. А мы за ней следом. Чуть мяч не забыли.

Мы совсем немного прошли, как увидели всю оплетённую  вьюнком лестницу. Она боком прилепилась к  песчаной стене оврага. Перила были деревянные и ступеньки такие же гладкие и: скрип-скрип, поют под ногами. Мы поднимались всё выше и выше, едва поспевая за ней.  А когда  выбрались,  её уже не было.

Через лес к нам уже бежали.

Дедушка схватил меня, прижал к себе: «Жив! Слава Богу!» и заплакал. А бабушка несла на руках Полинку и тоже плакала.

Потом нас отмыли, помазали зелёнкой. Мы  сидели за круглым столом под большим жёлтым абажуром, ели пончики, пили чай с мёдом, и   рассказывали  про наши приключения.

- Пацаны эти,  дружки твои  негодяи, - возмущался дедушка. - Даже близко подходить к ним не смей! А Полинка — молодчина! Настоящая боевая подруга! Дедушка погладил её  по головке. -Умница! Маме твоей благодарность объявлю за отличную дочку.

Полинка сидела смирно, слизывала мёд с ложечки и запивала его чаем из красной чашки. Она же была в гостях и вела себя как воспитанная девочка. Но от дедушкиных слов так засмущалась, что чуть не сползла под стол.

Тут у бабушки в кармане фартука заиграл телефон, и она радостно сообщила кому-то:

- У нас всё в полном порядке!..

Потом послушала, что ей говорили, и опять воскликнула:

- Ну и в чём проблема?! Да нет никаких сложностей! Да не волнуйтесь! Чай пьём. Да оставьте её до завтра.!  Полин, тебя мама, - и передала ей трубку.  Полинка хотела зареветь — я сразу это понял, но потом  только повторяла:

- Ладно, ладно, - и уже улыбалась.

- Ты у нас переночуешь, - весело сказала бабушка - хорошо?

Полинка согласно кивнула головой.

- Мы тебе сейчас такую постельку сделаем! Королевскую!

В бабушкиной комнате стояли два старых бархатных кресла. В них как сядешь,так провалишься по уши - такие мягкие и глубокие.  Их повернули лицом друг к другу и сдвинули, а между ними ещё засунули такой же бархатный пуфик. Потом дедушка обмотал их кругом и стянул верёвкой. - Это для прочности. Чтобы не разъехались. - Ну-ка! Полезай!- скомандовал он Полинке. - Попробуй, как? Не тесно будет? - Полинка прыгнула в уютное гнёздышко, вытянулась с  блаженной улыбкой:

- В самый раз!

Дедушка был доволен.

Едва Полинку укрыли, как она тут же заснула. На столе оставили ночник - глиняный домик, в котором во всех окошках горел свет. Мне из моей комнаты с дивана он был хорошо виден. Казалась, что там  маленькие человечки  сидят за столом, пьют чай и разговаривают.

На кухне тоже шёл тихий разговор.

- Откуда там лестница? Нет там никакой лестницы. Её там и крепить-то  не к чему.

- Чудно, - вздохнула бабушка. – Ей Богу, чудно...

 
Поиск
Великой Победе посвящается

Великой Победе посвящается


Группа "ДЕТСКИЙ САД"
Облако тегов


Powered by Dapmoed