Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / От 12 и старше / Реалистическое письмо / Александр ТОРОПЦЕВ. Год ГУМа

Александр ТОРОПЦЕВ. Год ГУМа

Оглавление
Александр ТОРОПЦЕВ. Год ГУМа
Январь
Февраль
Март
Последние дни марта
Апрель
Май
Июнь
Июль
Август. Последний гумовский денек
И… декабрь
Смерть
Все страницы

ГОД ГУМА

 

Декабрь

 

Двадцать девятого декабря в теплый зимний день на автобусной остановке услышал Славка резкий окрик.

— Торбов! Поди-ка сюда!

Он оглянулся и увидел участкового милиционера — Владимира Николаевича Черняева. Это был жирный человек с короткими руками и оплывшими пальцами, в которых трепетала тонкая кожаная папочка с делом какого-нибудь жилпоселовского пацана.

Славка подошел к нему на расстояние доверительного шепота, потому что знал, о чем пойдет речь, но участковый громко рявкнул.

— Из Видного бумага пришла. Женщина там какая-то мертвая лежит. Тоже пьяная была. Ты позвони своей тетке и поезжай с ней на опознание. Лучше всего завтра.

— Ладно, — тихо сказал Славка.

— Успеешь сговориться с теткой? — крикнул Черняев, будто они разговаривали в метро под грохот электричек.

— Позвоню, — ответил Славка, рассматривая спины людей на остановке.

Ему хотелось, чтобы люди повернулись и сказали что-нибудь, но они молчали, как-то неестественно понурив головы. На повороте показался автобус, пассажиры быстро сбились в нервную толпу. Но тревога оказалась ложной — автобус повернул в другую сторону, и они вновь рассредоточились вокруг металлической стойки с желтой табличкой: «Автобус № 1. Жил-поселок».

— Так, понятно?! Значит, успеешь? — проверил свои голосовые связки милиционер, а Славка промямлил «позвоню», и медленно пошел к «московским» телефонным автоматам.

Тетя Настя, сестра матери, была дома. Ей, оказывается, все уже сообщили: они быстро договорились о времени и месте встречи.

В девять часов утра он встретил на станции Расторгуево двух тетушек. Они были совсем разные. Высокая, шестидесятипятилетняя тетя Настя держалась гордо, уверенно. Тетя Зина (она приехала из Таганрога в Москву за лекарствами) была пониже ростом, поплотнее и на десять лет моложе. Она ласкала племянника заплаканными глазами и хоронила их от сестры. Помятое горем лицо ее побледнело, припухло, а мелкая, тяжелая походка и опущенные плечи сильно старили, в общем-то, еще крепкую женщину.

До отделения милиции они ехали на автобусе. Тетя Зина то и дело вытирала платком глаза и расспрашивала Славку об учебе, о комнате, в которой он жил с мамой, и которую теперь нужно было срочно перевести на его лицевой счет, о питании. Он отвечал однообразно: «Да, нормально. Сделаю».

Тетя Настя строго молчала, не мешая им.

В город Видное Славка часто ездил с мамой за продуктами, здесь он тайком покупал подарки на Восьмое марта, пистолеты в «Игрушках», авторучки и тетради в «Канцтоварах».

...Автобус остановился на площади: слева — ««Продукты», справа — «Универмаг», прямо перед глазами — ресторан, а через площадь-военкомат и горсовет. Площадь эту мама почему-то называла «Постоянной», но почему?

«Почему-почему? — вздохнул Славка. — Кто теперь скажет, почему?»

Где находится отделение милиции, он не знал — до сих пор оно ему не нужно было. Тетя Настя обратилась к прохожему, и пошла с сестрой под руку по тихой улочке.

Славка шел чуть позади, слышал как она поучает совсем поникшую тетю Зину: «Ты его не расстраивай своими слезами, не до этого ему. Да и себя не мучай со своим сердцем!» — и думал о том, что сейчас им предстояло. Маму он давно не надеялся увидеть в живых, так как был уверен, что за 84 дня она прислала бы весточку о себе. Было стыдно и страшно так думать, но по-другому он думать не мог и не хотел. Уже почти три месяца он доказывал всем свою правду. Люди (мамины подруги, соседки, женщины, с которыми она работала на заводе, а раньше — на стройке) при каждой встрече считали нужным успокоить его, приводили «самые железные» (так им почему-то казалось!) примеры, уверяя, что мать скоро объявится.

«Нет! — думал Славка, разглядывая спины тетушек. — Не должна она объявиться! Самое большее я не знал, где она находится, дней пять-шесть, а потом приходило письмо из больницы, или мне говорили о ней врачи. Не могла она не написать мне. Нет ее в живых!»

Так он думал сейчас, так думал всегда, и выходило, что он... за смерть своей мамы! Он злился на себя за эти мысли, а они не оставляли его ни днем ни ночью. Часто во сне он слышал мамины пьяные шаги по асфальту, просыпался, вслушивался в черную тишину за окном — шагов не было, и он с тревогой засыпал. Утром шел в институт, а ночью опять слышал во сне мамины шаги и просыпался...

Мрачный красный домик отделения милиции, окруженный недоверчиво застывшими липами, смотрел на них равнодушными холодными окнами, и также равнодушно-недоверчиво скрипел под ногами снег. В коридоре на них пахнуло елкой, они подошли к окошку дежурной части.

— Вам в кабинет номер пять, — лениво прогундосил плотный сонный сержант.

В кабинете номер пять рано поседевший внимательный майор предложил им сесть, и, давая возможность прийти в себя, подготовиться к нелегкой процедуре, стал не спеша копаться в бумагах.

— Сейчас я покажу фотокарточки. Только будьте внимательны, похожих лиц много.

— Как фотокарточки? — строго спросила тетя Настя.

— Нам сказали, что мы должны опознать труп, — заволновалась тетя Зина.

А Славка молчал и напряженно думал: «Она это или не она? Я сам-то как хочу? Чтобы она это была или нет? И что лучше?». С трудом удалось ему прислушаться к тому, что говорилось в кабинете.

— Мы храним трупы два месяца, — пояснял майор. — Я понимаю ваше горе, но у нас такой порядок: неопознанные трупы хранятся два месяца, затем их сжигают, а урны с прахом мы отсылаем в МОНИКИ, понимаете?

Взволнованные тетушки не понимали, а Славка никак не мог сосредоточиться и сообразить, чего они не понимают.

— А фотокарточки скоро? — негромко обронил он.

Женщины притихли, по окну в решетках полоснул ветер. Майор, медленно, как бы раздумывая, открыл сейф, извлек оттуда папку и сказал не к месту.

— Вот такие-то дела.

Тетушки и Славка напружинились в ожидании.

— Я вас очень прошу: помните об ответственности, — заявил милиционер. — Ваше показание будет решающим в опознании личности умершей.

Он дал женщинам фотокарточки и с тревогой посмотрел на Славку

— Нет, не она! — тут же отрезала тетя Настя.

— Не похожа что-то! — неуверенно сказала тетя Зина, едва сдерживая слезы. — Но вообще-то это фотография.

— Да нет, не она, — мрачно повторила тетя Настя, и обе они протянули фотокарточки племяннику.

— Она! — сказал Славка. — Она это!

Женщины взяли у него фотокарточки и стали мучительно «узнавать» сестру.

— Я же говорила — фотография, — вздохнула тетя Зина. — А тут еще шов какой-то. Ее зарезали?

— Нет, это вскрытие, — ответил майор.

— Она. Ольга это. Ох-ох.

— Я вас очень прошу, будьте внимательны...

 

Через полчаса они вышли на улицу, сели в автобус.

— Слава, на! Держи-держи! Только — тс-с — шепнула тетя Зина и сунула ему в карман пальто какую-то бумажку, пока тетя Настя по обыкновению ругалась с кондуктором. — Тс-с! Бери-бери. Новый год же скоро.

— Спасибо! — Славка сунул руки в карманы.

Тетя Зина — кудесник! — так вовремя нашла племяннику отвлекающее средство, что он, не заметив, как улетучилось безысходное настроение, принялся с безалаберным азартом разгадывать, в общем-то, простенькую (но поди-ка догадайся!), задачку: «Сколько же денег она дала?»

Тетя Настя разделалась с кондуктором и повернулась к ним:

— С институтом я все уладила. Замдекана говорит, что можно взять академический отпуск. Отдохнешь немного...

— Я даже не знаю, — ответил Славка, не решив свою «карманную задачку». — Я над этим не думал.

— Дают — бери! — подсказала тетя Зина. — У тебя тяжелый период был в жизни. Возьмешь академический отпуск, приедешь к нам на недельку, отдохнешь, а потом до сентября поработаешь и пойдешь учиться.

Это была заманчивая идея! Еще один отвлекающий момент.

— Я уезжаю второго января, можем вместе поехать, — нежно посмотрела на него тетя Зина, когда они выходили из автобуса, а Славка крикнул: «Ладно! Только мне сегодня надо домой. Я побежал — электричка идет! До свиданья! Я завтра позвоню!» и нырнул в вагон, где сразу же в тамбуре вытащил из кармана влажную от пота бумажку.

— Ух, ты! Двадцать пять рублей! Ну и тетя Зина!

Электричка радостно взвизгнула, рванулась вперед, а грустные женщины, славкины тетушки, остались на перроне.

 



 
Поиск
Великой Победе посвящается

Великой Победе посвящается


Группа "ДЕТСКИЙ САД"
Облако тегов


Powered by Dapmoed