Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / Выпуск № 12 (13) / Анна ВАНЯН / Анна ВАНЯН. Спортивные рассказы

Анна ВАНЯН. Спортивные рассказы

Меня зовут Анна Александровна Ванян.  Я пишу стихи и рассказы для детей. В детстве я занималась спортивной гимнастикой.  Стала мастером спорта. Неслучайно поэтому основной темой  для меня, как для писателя, является спорт. Будто бы все еще продолжаю заниматься спортом, только уже в своем воображении, вспоминая все то, что мне довелось увидеть, почувствовать и пережить в гимнастическом зале.

Мозоль

- Аня!  Ты сделала повороты? Сколько раз устояла? Три? Этого мало. Надо десять. Иди на маленькое бревно и чтобы десять раз устояла.

«Я должна сделать десять раз».  Будто молоточек в голове. На большом бревне Маша пошла на перекидку,  замечаю краем глаза.  А другие девочки - мои подружки, внимательно следят за ней.  Настена учит повороты вместе со мной на другом краю бревна. Упала. Я тоже упала. Я должна устоять десять раз. Десять раз! Как же устоять-то!? Наталья Александровна сказала,  что надо устоять. Значит, надо. Делаю. Десять раз сделала и все упала.  У Настены уже три зачтены. А я падаю. Пятнадцатый раз спрыгиваю на мат. Хочется плакать. Потому что не получается. А у Настены уже пять. На мысочке до посинения кручу, кручу, как юла какая-то!

Коварный поворот. Я должна обернуться  вокруг себя и устоять на бревне. А если я не устою, то буду делать, пока не устою.  Я не могу не сделать. Как же я подойду тогда к Наталье Александровне? Я не могу подойти, потому что еще не сделала. Я должна сделать,  и только потом подойти.

Сссс,  нога сильно как щипит! Не могу крутить! Села на мат лягушкой, смотрю на ступню. Прямо на мыске огромная  мозоль.  Сссс! Не могу наступить. Иду, прихрамывая,  к Наталье Александровне.  Теперь-то к ней точно можно подойти. У меня же настоящая мозоль!

-  Наталья Александровна! Я мозоль сорвала! Я  больше не могу повороты крутить!

-  Ты что выдумываешь, Аня? Какая мозоль! Ты же не на брусьях! Возвращайся  на бревно!

-  А у меня на ноге мозоль, Наталья Александровна. Я ходить не могу!

-  Господи! -  всплеснула руками тренер, рассматривая с удивлением на детской ножке огромную водяную мозоль. - Да где ж это видано, чтоб на ноге мозоль срывали! Зачем же надо было столько поворотов крутить? Аня! Чудо ты мое! Ну, сиди теперь со мной. Что мне с тобой делать?

Сижу возле тренера. Смотрю, как девочки кувыркаются. Нога щипит, и я ничего делать не могу. Я люблю Наталью Александровну. Все наши девочки ее любят. Она  такая добрая, такая хорошая! Я люблю сидеть возле тренера. Вот так бы всю тренировку просидела. Только, к сожалению, нельзя. Мы  должны заниматься, чтобы потом выступать на соревнованиях. Но сегодня я сорвала мозоль. И я даже ходить не могу. И я сижу теперь возле Натальи Александровны до конца тренировки! Нет, конечно, не до самого конца. Наталья Александровна повела меня в медпункт, и мне перебинтовали ногу. Врача я  насмешила. Потому что к ней еще с мозолью на ноге спортсменов не приводили.  «Девочка моя, сколько же ты поворотов накрутила?»  Плечами пожимаю. Откуда я могу знать? Наталье Александровне, правда, не смешно. Что вот теперь со мной делать? Тренировка сорвана из-за мозоли. Нет, Наталья Александровна мне просто так отсиживаться не даст. Покажи-ка, Аня, руки! На руках  мозолей нет? Очень хорошо!  Тогда на брусьях сделаешь махи в стойку. Десять раз. Все поняла?

«Это же мои любимые брусья!» – улыбаюсь до ушей.

-  Я все поняла, Наталья Александровна! – и бегу на снаряд.

 

Заскок

Была зима. В метро на шестиместной скамейке  пассажиры еле помещались.  Они пихались локтями, дули губы, пыхтели, будто медведи. А Вера любила сидеть на одноместном кресле. Там никто ее не толкает. Девочка чувствовала себя королевой. Думала: «Не буду бабушкам уступать. А вдруг меня в толпе задавят». Вера закрывала глаза. Ее уверенный вид говорил: «Я еще маленькая. Трогать меня нельзя. Понятно!»

В старом зале потрескались стены и пол деревянный скрипел, и в окна, покрытые пылью, стучался зимний ветер. На потертом ковре бесились девочки в желтых купальниках. Приходила Наталья Александровна, хлопала в ладоши: «Цыплята! В шеренгу становись!» Девочки визжали, толкались, начиналась разминка. Цыплята махали руками, делали по команде наклоны и шпагаты, а после разминки бежали на снаряды, кто на бревно, кто на брусья.
Наталья Александровна  в конце тренировки обязательно говорила: «Молодцы вы у меня. Только, чур, холодную воду не пить и булок не есть!»

Старый зал закрылся на ремонт. Все были рады: тренер, девочки, родители. А Верин папа говорил: «Будешь тренироваться в самом лучшем зале. Там сам Ивашов работает. Он чемпионов делает».
Новый зал был большой. Желтые шторы на окнах, как паруса каравеллы, надувались ветром. Под самым потолком всегда были открыты фрамуги. Ветер шумел наверху. А внизу все равно было тепло. Там во всю стену грели батареи. А снарядов-то сколько в зале! Цыплята встали к шведской стенке, схватились за жердочки. Страшно. Кругом бегают, прыгают, трюки делают. А девочки думают: «Такое нам и не выучить никогда».

Прошел год. Веру заметила Марина  Григорьевна. Строгая тренер. Она долго наблюдала за ней, а когда та удачно выступила на соревнованиях, взяла к себе.  Вере не хотелось расставаться с Натальей Александровной. Но у нее же не станешь чемпионкой. Так и папа говорил. 
Девочки завидовали Вере. Она чувствовала это. А еще она заметила, что Наталья Александровна стала чужой. Раньше была родной, доброй, а теперь только здрасте и до свидания.  А Марина Григорьевна, хоть и воспитала трех мастеров, но тоже чужая. Приказывает всю тренировку: сделай то, сделай это. А Вера что?  Старается, конечно. Нельзя  подводить. Она же должна стать чемпионкой.
Уже несколько месяцев Вера тренировалась у Марины Григорьевны. Девочка очень старалась, поэтому тренер ее всегда хвалила. Однажды осенью, сразу после разминки Марина Григорьевна сказала: «А теперь бегом на маленькое бревно. Сегодня будем разучивать с вами новый элемент. Кладите маты на два фляка».
Девочки визжат, тащат на себе маты. Вера тоже будто бы довольная, смеется, хотя и тревожно на душе. А вдруг не получится. Назад же прыгать. Не видно ничего. Один фляк на бревне она прыгала хорошо. Но как второй сделать?
Марина Григорьевна кричит: «Ну, кто из вас самый смелый? Вот сейчас и узнаю. Катя. Вера, Люба, смелей!» Девочки по очереди делают фляк на бревне. Второй не решаются. Хоть и маты кругом, а все равно страшно. Первой прыгает два фляка Катя. «Молодец! – улыбается Марина Григорьевна. – А что же вы? Неужели у  меня такие трусихи? Ну, кто следующий?» Вера закрывает глаза. Делает один фляк, кидается на второй. Марина Григорьевна улыбается: «Молодец! Что же тут страшного?» Девочка кивает, радостная, что все позади.  «Вера, Катя, еще по два подхода, - говорит тренер.- Надо закрепить. Смелее. Ни в коем случае не передумывайте. Если уже настроились, то делайте до конца. Все понятно?»
У Веры путаются мысли. И страшно. И передумывать нельзя: «А вдруг передумаю и на голову упаду?» Вера встает на бревно: «А была не была!» закрывает глаза и снова кидается. Но голову хоть и откинула, а ноги-то стоят. Девочка вздрагивает, делает шаг назад, от страха садится на корточки.
- Вера! – голос тренера злой и резкий, - А ну быстро на ковер! Ты что, переломаться захотела? Я же говорила, не передумывать.
Девочка бежит на ковер. Она пытается исправить ошибку. Но в ужасе чувствует, что теперь и на ковре боится прыгать фляк.
- Ты где находишься? – кричит вне себя Марина Григорьевна. – В песочнице или в зале Динамо? А ну быстро на подход!
«А была не была!» - Вера снова кидается на фляк, но опять передумывает.

Каторгой стали для Веры тренировки. Бросила бы давно, но родители, противные, ноют каждый день: «Иди, попытайся еще». Думают, что это легко – фляк сделать. Пускай сами попробуют. Посмотрела бы я на них. Вера сидит в метро, нахохлилась, вспоминает вчерашний разговор тренера с родителями.
- С психикой у Веры не в порядке, - говорила та. – Просто удивительно! Все девочки делают фляк, а она нет. Где это видано?
Девочка бредет по эскалатору. Раньше всегда  бежала, торопилась на тренировку. А теперь думает: «Хорошо бы эскалатор никогда не кончался». Медленно считает лампочки, будто пытается  удержать. Но вредные лампочки скоро слетают вниз. Впереди на улице еще целый парк. Вера бредет по тропинке по сухой листве, о фляке не думает. Но как на зло вредный фляк прыгает  без конца перед глазами.
Вера медленно открывает входную дверь, смотрит на часы. Еще целых десять минут.  В раздевалке веселые девочки болтают о чем-то. Вера переодевается, заходит в зал, садится у бревна. «Может, заболеет она, не придет? Нет, вот она, с кем-то разговаривает. А может, не будет у нас сегодня ни дорожки, ни бревна? Нет, опять сказала на дорожку». Вера плетется за девочками.
И снова страшные фляки. И снова тренер кричит и толкает Веру.
- Пошла  вон отсюда! А ну быстро на батут! Прыгай теперь, пока не научишься!
Вера все прыгает и прыгает. А тренер даже не поворачивается к ней. Девочки уже бегут в раздевалку. Марина Григорьевна уходит, будто не замечает ее. Вера устала прыгать. Садится у батута. В зале почти никого нет. Мимо проходит уборщица с ведром и шваброй, удивленно спрашивает:
- Чего сидишь? Все уже давно ушли и ты ступай.

Прошел месяц. Вера бросила гимнастику. Она стала примерной ученицей и почти отличницей.  Родители успокоились, про гимнастику не вспоминают. Папа говорит: «Может, так и лучше. Пускай, хотя бы учится нормально». А мама кивает. Ей нравятся отличные оценки.
Однажды вечером, когда Вера делала уроки, папа читал, а мама вязала, позвонил телефон:
- Наталья Александровна! Ну конечно мы придем! Мы просто уверены, с вами у нее все получится!
Мама обрадовалась:
- Вера, собирайся скорее. Это Наталья Александровна звонила!
-  Не пойду я никуда! – девочка испугано схватилась за стул. – Вы что забыли? Я же фляк не умею.
Папа даже фыркнул:
- Пустяки, у Натальи Александровны у тебя все получится. Вот увидишь!

Вера шла в темноте с мамой и папой по знакомой тропинке. Его давно отремонтировали. Он  стал светлее. Небольшой такой кораблик с белыми и голубыми парусами – шторами, и с очень шумными матросиками.

 

Несколько слов о фляке

Наталья Александровна учила нас фляк.  Она ставила девочку лицом к стене, садилась рядом на колени – так было легче  страховать – и подход за подходом  вытачивала наш фляк.   В любом гимнастическом элементе важно  поставить правильную технику.   Неправильно заученный элемент исправить  сложнее, чем выучить новый.

Возле стены нельзя  было прыгать вверх. Если ты сделаешь не правильно, то ударишься ногами. Конечно, Наталья Александровна не позволит, чтобы девочка ударилась.  Это только психологический прием. Ты должна была прыгнуть именно назад, и ни в коем случае  не дергаться и не  откидывать голову. Когда готовишься к фляку,  голова опущена на грудь, все тело, как вытянутая струна,  сгибаются только колени, чтобы оттолкнуться, не делая при этом  никаких лишних движений.

Так мы разучивали фляк. Подход за подходом. Смотрели друг на друга. По очереди подходили к тренеру,  погружаясь в ее теплые, волшебные руки. Я  не волновалась, я знала, что Наталья Александровна сделает все правильно. Я чувствовала  тренера всем телом. Это удивительное ощущение прыгнуть в темноту, в неизвестность. Мгновение,  и ты  уже стоишь на руках. Твое тело будто бы совершает некое перемещение от точки А до точки Б.  Ты летишь по кривой сквозь пространство, будто в капсуле, фиксируя в своем сознании точку вылета и точку приземления. Полет в космическую  неизвестность, которую не дозволено знать. Твое тело должно четко усвоить точку А и точку Б.  Все остальные точки на этой кривой  опасны.  И лучше совсем о них не знать, иначе можно  покалечиться.  Даже на таком простом  для гимнаста элементе, как фляк, можно серьезно травмироваться, если  передумать и между точкой А и Б вдруг неожиданно затормозить в  незнаком точки Х.

Для гимнаста фляк – это  основной элемент. Ни одна комбинация  на бревне не обходится без фляка. А на вольных упражнениях  фляк в длинных связках служит неким трамплином для сложных элементов, такие как сальто, бланш, двойное сальто.

Перед элементом гимнасту необходимо психологически настроиться. Нельзя в расслабленном состоянии подходить к снаряду.  Чем сложнее элемент,  тем сильнее психологическое напряжение, которое ощущает спортсмен перед подходом.

Мы еще маленькие, поэтому для нас фляк  это очень сложный элемент. Мы настраивались на фляк,  как самые настоящие профессиональные гимнасты. И Наталья Александровна никогда  не торопила нас. Гимнастка должна была почувствовать свое тело, должна была научиться договариваться с ним.

У Марины Григорьевны оказалось все иначе. Я попала в другой мир, более холодный и жесткий. И мне надо было привыкать к новым условиям. Я же не могла все время быть маленькой.  Девочки любили Марину Григорьевну. И я тоже пыталась представить себе, что люблю ее.

В памяти всплывает  неприятный эпизод. С нами занималась одна девочка,  обычная девочка, такая же, как и все остальные. Однажды, то ли в шутку, то ли в серьез, она произнесла в раздевалке  в адрес Марины Григорьевны какие-то нехорошие слова. И каким-то образом эти слова дошли до тренера. Марина Григорьевна без лишних слов показала девочке на дверь. Мне почему-то стало страшно. А вдруг я тоже сделаю что-нибудь не так, и  тренер мне так же укажет на дверь из гимнастического зала? Та девочка еще долго приходила, сидела, грустная, на балконе.  Но Марина Григорьевна  была непреклонна. Она делала вид, что не замечает ее.

Появился непонятный страх перед тренером, ощущение, что ты можешь сделать что-то не так, и тебя за это накажут. Я не умела анализировать. Я  была еще маленькой.  Но мое тело решило тогда за меня,  кто ему нужен, а кто нет. «Ты, девочка, еще ничего не понимаешь, ну а я-то знаю, что в такой обстановке я долго кувыркаться не смогу». Так ответило мое тело и поставило мне ультиматум.

У Марины Григорьевны были  круглые  и  злые глаза. Она  не понимала, что со мной происходит. Но заново учить меня фляку  не собиралась. Мне кажется, она просто не умела этого делать. Бегала вокруг меня, размахивала руками. А я стояла как столб. И ничего не могла с собой поделать.  Я не обвиняла Марину Григорьевну. Я   была еще маленькой, чтобы кого-то обвинять.

Когда  я перешла снова к Наталье Александровне,  то  прочитала в ее глазах: «Как же так получилось, Аня? Ты же у меня была лучшей ученицей! Ты же прыгала фляки лучше всех?» «Я не знаю, Наталья Александровна», - в моих глазах увидела ответ. Тренер вздохнула.  И опять села на колени, взяла меня  как  маленькую, сказала, не бойся, я тебя буду держать. Ты не упадешь. Я присела, неуверенно оттолкнулась. Но тело словно сжалось в комок,  а голова резко дернулась. «Зачем же голову откидываешь, Аня? Мы же договорились, что голову откидывать нельзя». Я виновато улыбнулась. Что я ей могла сказать? Я не знала, почему так произошло. Она не кричала и не обвиняла меня не в чем.  И я  постепенно успокоилась. Подход за подходом Наталья Александровна переворачивала меня на руках. Мое тело снова почувствовало невидимую связь между мной и Натальей Александровной. Она передавала мне частичку  своей души, не требуя взамен ни медалей, ни результатов.

Так постепенно я снова научилась делать фляк. Марина Григорьевна однажды подозвала меня и спросила, не  хочу ли я снова заниматься у нее?  Я виновато пожала плечами. Я не могла ответить «Нет». Мне казалось, что я не имею право, так отвечать. За меня ответили родители. Я была счастлива, что осталась у Натальи Александровны.

А Марина Григорьевна через какое-то время почему-то исчезла из гимнастического зала. Оставила девочек. Разбросала их по другим тренерам. Говорят, что она поменяла квалификацию – перешла в бассейн и стала тренером по плаванию.

 

 
Поиск
Великой Победе посвящается

Великой Победе посвящается


Группа "ДЕТСКИЙ САД"
Облако тегов


Powered by Dapmoed