Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / Выпуск № 12 (13) / Анна ВАНЯН / Анна ВАНЯН. Рассказы о лошадях

Анна ВАНЯН. Рассказы о лошадях

В 15 лет я бросила гимнастику. Я устала от спорта и поэтому не хотела становиться тренером. Я мечтала хорошо учиться. Целыми днями  читала разные умные книжки. А после окончания школы поступила в МГУ на факультет журналистики. В моем сердце была одна детская мечта – научиться общаться с лошадьми.  После окончания университета к ужасу моих родных и близких я устроилась работать конюхом на конюшню. Я ухаживала за лошадьми, чистила, кормила, выводила гулять. Это была моя основная обязанность. А в свободное время, мне разрешали кататься бесплатно на клубных лошадях. Это было замечательно. Когда я садилась на лошадь, мне казалось, что сбывается моя мечта. И я была счастлива.

Толя, Талисман

Лиза, девушка-подросток, ходила на конюшню помогать. За это ей разрешали, как и другим девочкам, кататься бесплатно на Кулоне и Нарциссе. Но Лиза мечтала о собственной лошади. Она просила  родителей сделать ей такой подарок на день рождение. Папа у нее был генеральным директором какой-то крупной фирмы. Алексей Иванович предполагал, что родители выберут для девочки Элегию. Но продавал кобылу дорого, за две тысячи долларов. В конце апреля Лиза привела на конюшню Талисмана, рысака американской породы. Говорили, что Лиза купила его за четыреста долларов на ипподроме.
Коневозка приехала вечером к восьми часам. Конюхов предупредили заранее. Денник для нового жильца был уже готов. Талисмана вела по коридору хозяйка. Жеребец нервничал, пытался свечить. Искрился, как факел, переполненный новыми впечатлениями. Волнами струились пряди черной гривы, переливались в искусственном свете, как языки пламени. Строгая хозяйка дергала коня за недоуздок, осаждала жеребца по-детски властно и упрямо.
Конюхи с восхищением смотрели на нового жеребца. В эти секунды Талисман был похож на дикую, своенравную лошадь, на мустанга, не признающего рабства, но, будто по волшебству сказочной феи, укрощенного детской рукой.
От природы длинная грива, за девять лет ни разу не стриженная, масть темно-гнедая с огненными переливами создавали вокруг Талисмана образ таинственный и сказочный.               Талисман проработал на ипподроме девять лет. Считался отличным бегуном. Был призером и чемпионом международных соревнований. Но по мировым стандартам рысаки имеют право участвовать в бегах до девяти лет. Талисмана списали по возрасту и продали первому встречному частнику-новичку.
Лиза, как частница, с конюхами разговаривала теперь в приказном тоне. Строила из себя крутую лошадницу, будущую чемпионку по выездке и конкуру. Ей не терпелось оседлать Талисмана, испробовать  поскорее новую амуницию. Но по совету специалиста несколько дней должна была дать жеребцу отдохнуть, ухаживать за ним, лечить больные, стертые плечи - профессиональная травма рысаков.
Талисман под седлом никогда не ходил. Несмотря на чемпионские титулы, на бегах, Талисман,  как верховая лошадь, оставался диким и невыезженным. Лизу ожидало разочарование. Жеребец свечил, брыкался, сбрасывал наездницу. Не хотел мириться с новой ролью и с новыми обязанностями. Все попытки вскарабкаться на седло заканчивались падением.      Лиза слетала со спины коня, даже не успевая упереться ногами  в стремена.
Лиза расстроилась, завела Талисмана в денник и не приходила к нему неделю. А когда пришла, со злости состригла коню прекрасную гриву, оболванила под горшок. Благородный бегун превратился в Иванушку-дурочка.  Лиза отомстила Талисману, чтобы тот не выпендривался. И снова не приходила неделю, в три раза уменьшив кормление овсом. Решила покорить жеребца голодом. Талисман похудел и осунулся. Скулы сильно выпячивались, уродуя коня. За две недели он превратился в клячу. Былая красота исчезла, сорвалась по осени, как лепестки цветка. Ослабленную лошадь покорить не стоило труда. Лена, более опытная наездница из девочек, укротила жеребца. Лиза взяла Лену к себе берейтором, мечтая сделать из Талисмана конкурную лошадь.

Талисман был не бездарен. Когда Лена пускала его на рысь, то чувствовала в беге лошади внутреннюю красоту и гармонию. Но перед берейтором стояла другая задача: заставить  рысака бежать галопом.
Отданный во власть неопытной девочке, Талисман сильно страдал. Он был похож на куклу, которую доламывали любопытные дети.
Лене удалось выполнить  задачу наполовину. Галоп у Талисмана получался гибридным: передние ноги скакали, а задние рысили - распространенный недостаток у бывших бегунов.
Лиза по-своему любила Талисмана, ласково называла его Толей. Но одной любви для нее было мало. Она разочаровалась в жеребце. Честолюбивая девушка мечтала о спортивной, а не о прогулочной лошади.
В середине мая, когда подмосковные луга покрылись мягкой, ароматной травой, Лиза выезжала на Талисмане в поле. Возле леса с девочками устраивала по выходным пикники, а Толю привязывала к дереву так, чтобы жеребец мог дотянуться до травы. Лиза разрешала подругам кататься на Талисмане. Ей было приятно чувствовать себя владелицей лошади. К вечеру девочки возвращались на конюшню сытые и довольные.
Мама у Лизы работала косметологом. Она умела делать кремы и мази из натуральных трав. Когда зацвели на лугу одуванчики, она попросила дочку набрать ей пакет желтых головок.  Лиза решила не седлать жеребца, одела на него недоуздок  и повела за собой на веревочке, как будто  комнатную собачку.
На другом конце поля девушка-наездница из соседней конюшни совершала утреннюю прогулку. Не отрывая взгляда, Талисман следил за черной точкой, переполненный губительными чувствами.  В эти секунды он был похож на монаха, на затворника, которого выпустили вдруг на волю в открытый мир, где бушуют страсти и страдания. Талисман вырвался из плена. Размашистой, прекрасной рысью летел через поле на крыльях любви к избраннице своего сердца. Черная лошадь оказалась мерином, а не кобылой. Но для влюбленной души отсутствие пола, наверное, не является препятствием. Хозяйка Черныша испугалась Талисмана, спрыгнула на землю, и две лошади, охваченные весенним безумием, исчезли в лесу.
Лиза нашла  жеребца в завалинах бурелома. Лошади тихо стояли  возле упавшего дерева и  с  нежностью чесали друг другу холки. Лиза думала о наказании. Талисман ослушался хозяйку и за свое преступление должен был понести наказание.
Правая передняя нога у жеребца подозрительно отвисла, чуть выше запястья, из глубокой раны струилась кровь. Девушке пришлось раскаиваться. Теперь она понимала, что виновата во всем сама. Лиза с трудом дотащила Талисмана до конюшни.
На следующий день вызвали рентгенолога. Рентген показал, что у Талисмана сложный двойной перелом и раздробленная кость. Жеребец был обречен. Но врач обманула Лизу, успокаивала девушку, утверждала, что у Талисмана есть еще один шанс. Якобы кости иногда сами встают на место и со временем срастаются. За эту мысль Лиза ухватилась,  как за соломинку. Ногу жеребцу  загипсовали и привязали к решетке.   До своей смерти Талисман обречен был страдать еще целый месяц.

Хрустальная

Стены денника были слишком высокими.  Пони Хрустальная не дотягивалась до решеток. Она стояла  в деннике, наклонив головку на бок, и прислушивалась к тому, что происходило на конюшне. Шепот, шорохи, шаги - невидимые звуки. А лошадка, молчаливая, слушала  внимательно и придумывала сказки.
Конюхи бегают по коридору. Сапоги у них раздраженно стучат или нехотя шаркают, будто мечтают передохнуть. Колеса тачки поскрипывают. Утром весело и деловито, а к вечеру жалобно и тоскливо. Кобылы, попрошайки, фыркают, всегда чем-то недовольные. А дерзкие жеребцы фыркают им в ответ.
Соседка Хрустальной - белая коза Маруся. Она живет у стенки в тесном деннике. Коза забитая, и молчаливая, и незаметная для других. Конюхи часто забывают про нее в суматохе. Коза вздыхает, а лошадка жалеет соседку. Ласково пофыркивает, будто упрашивает, чтобы коза не грустила. Так и живут потихоньку.
В последнее время Хрустальная грустит. Черная пони Наоми (Няма) ее почему-то невзлюбила и при каждом удобном случае щипается и толкается. Лошадок отделяет друг от друга тонкая перегородка. Наоми злится, крысится и шипит. Она завидует. У Хрустальной миска для овса большая, а у нее маленькая. Наоми по привычке кушает торопливо. Она быстро съедает свою порцию, а потом раздраженно слушает, как медленно, будто нарочно,  хрумкает соседка.
Когда конюхи выводят лошадок на прогулку, Няма тормошит Хрустальную за уши или за холку.  А конюхи не обращают внимание. Они думают, что лошадки играются. Наоми гоняет лошадку по леваде и не дает ей спокойно погулять. Хрустальная миролюбивая, не любит огрызаться. Если к ней пристают, она отбегает в сторону. А Наоми от этого злится еще больше.
Картонная перегородка, разделяющая денник на две половинки, не прочная. Она подозрительно трещит и поскрипывает и в любой момент может рухнуть на одну  из лошадок. Управляющая Светлана дает конюхам указание убрать перегородку. Она переживает за Хрустальную. Лошадка беременная. В ее положении нельзя волноваться.
От работы  лошадку еще не освободили. Она потихоньку рысит по манежу, катает маленьких детишек. Светлана следит, чтобы дети ее не обижали и не посылали в галоп.
Бока у Хрустальной за зиму округлились. Лошадка теперь смешная, маленькая и кругленькая. Она похожа на воздушный мячик.
Карликовые лошадки живут вместе уже несколько дней. Хрустальная нервничает. Во время обеда Наоми нарочно опрокидывает копытом ее миску, и Хрустальной  приходится подбирать  овес, перепачканный в опилках.  Лошадка учится огрызаться, не желает отдавать свою порцию. Няма-злючка потянется мордочкой к чужому овсу, а Хрустя цап ее за ноздри. Нямка -обжора пищит от боли и хнычет. А в коридоре девочки, Маша и Катя, наблюдают  за лошадками и смеются.
Маша переживает за Хрустальную: "Моя Хрустя талантливая. А Нямка-дурочка ей и в подметки не годится". Катя на Машу обижается, потому что Наоми ее любимая пони.
В начале весны Хрустальную освобождают от работы. Для проката седлают одну Наоми. Няма работает за двоих и поэтому сильно устает. Требовательные дети не дают ей отдыхать. Посылают то рысью, то галопом. Наоми трудится с утра до вечера. К ужину семенит понурая и уставшая. Хрустя жалеет Няму. Она кладет мордочку Няме на круп.  Лошадки подружились. Ночью они теперь отдыхают рядышком. Стоят валетиком и посапывают.
.  .  .
Начальник конюшни, рассматривает козу через перегородку и недовольно качает головой. Маруся тощая  и облезлая. Начальник ругается: почему не следили за козой. Он хотел зарезать Марусю на майские праздники. Но куда теперь такую тощую резать? Одни кожа да кости. Сами виноваты, ворчит на девчонок, оставайтесь теперь без козлятины. А девчонки  радуются. Значит, они козу мучили не зря. Для Маруськи будет лучше  поголодать, чтобы не оказаться вдруг на праздничном столе. Правда, Алексей Иванович думает иначе. Скоро ожеребится Хрустальная,  и ее  придется переводить в отдельный  денник.  Значит, Марусю надо продавать.
Покупатели, брезгливые, говорят: коза плешивая и, наверное, заразная. Им такая не нужна и задаром. А начальник хватается за голову. Коза не собака, на улицу не выкинешь. Выручает один из друзей. "Ладно, беру твою козу, так уж и быть". Он человек опытный. С первого взгляда чувствует, что животное хорошее, здоровое. А то, что шкурка облезлая, не беда. Это  авитаминоз. Маруся у него к лету обязательно поправится.
Вытолкнуть козу из денника, оказывается, не так-то просто. Алексей Иванович тянет за рога, девчонки  толкают сзади,  а коза таращит глаза, орет и упирается. Глупая Маруська! Целую зиму простояла в деннике, застоялась  и спятила. Теперь думает, что ее уводят на мясокомбинат. От страха подгибает ноги, ложится на пол и не встает. Покупатель смеется: " Дурная ты животина! Все равно же уведу. Зачем упираешься?" - обвязывает козу ремнями и тащит волоком по коридору. Конюхи чувствуют,  что новый хозяин хороший, обижать  козу не станет. Но расставаться почему-то грустно.
Лошадки приуныли. Они прощаются с Марусей.
Весна  изменяет природу. Солнце растапливает снежные сугробы. Ручьи бегут вниз по дорожке, звенят и переливаются тысячи мелких колокольчиков. Ручейки растворяются в полях. Земля впитывает воду, будто пористая губка. Миллионы семян выталкивают из-под земли первые вздорные ростки. Поля покрываются полупрозрачной дымкой.
Маша выводит лошадку на лужок. Хрустальная срывает губами сочную травку, фыркает, щурится от яркого солнца.  Она чувствует себя хорошо. Прислушивается, наклонив головку на бок.  Чувствует перемены. Малыш брыкается, бьется изнутри копытцами. Мечтает выскочит поскорее, порезвиться наконец на солнечной лужайке.
Света, управляющая, внимательно следит за Хрустальной. У лошадки уже набухли соски и капает молозиво - признак приближающихся родов. Чтобы вовремя прийти лошадке на помощь, управляющая ночует несколько суток на конюшне. А Хрустальная не торопится, наверное, стесняется свидетелей. Упрямая лошадка специально оттягивает роды, сдерживает схватки. Ждет, когда люди разойдутся.
Девочки уходят. Света, уставшая, садится в гостиной на кушетку и тут же засыпает, будто околдованная сонными чарами невидимой феи. Мерцающая звезда спускается по ниточке с неба на землю. Добрый кудесник взмахом волшебной палочки творит на земле чудеса.
В тесном закутке, где когда-то ютилась белая коза, лежит на боку Хрустальная. Рыжий крохотный жеребенок дергает переполненную мамину сиську, и чмокает от удовольствия, и чавкает, и фырчит.

Балбес и Жанка

Шивон, англичанка, купила РАПТОР - ловушку для мух. Женька чистила Нарцисса, когда Шивон подошла к деннику и стала ей что-то говорить. Английского конюх не понимала, а из русских слов  поняла только одно "мука" или "мука". Видимо, она о чем-то просила. Может быть, она хотела покормить своего Багульника, а в мешках с отрубями иногда попадалась мука. Шивон позвала Женьку на кухню. "Мука, мука, много мука",- над раковиной висела спиралью липкая лента, усыпанная мухами. Конюх кивнула: "Да, да, конечно, много мук." "Здесь много, здесь ноу, не много. Хорошо". Шивон кивала, и улыбалась, и смотрела на мертвых мук. "Да, да, очень хорошо."- Шивон опять залопотала по-английски и пошла к Пеги, рыжему мерину - Багульнику - буденовской породы. (Трутень, так называет его Дашка-коневод).
Когда пустых денников стало много, Шивон заняла один под корма и разные принадлежности: бинты, мази, щетки, ведро, веники и совки. Устроилась в  конюшне по-английски основательно. «Это хорошо,- думала Женька.- Хотя бы в ближайшее время от нас не уйдет».
Шивон прибегала, а точнее приезжала на велосипеде три раза в день. Суетилась вокруг Багульника, которому было совершенно все равно. Настоящий Ванька-дурак. Стоит себе в деннике рыжая громадина и пялится в окошко. Спит и жрет целыми днями английские гранулы. Везет же дуракам. «Лучше бы Шивон купила нашу Жанку,- думала Женька.- Жанушка! Бедняга. Такая классная кобыла. А Киселев (Кисель) - старый бабник. На кой черт ему эта конюшня!?»
Конюх посмотрела на часы. Было около 12. Взяла ведра, пошла за овсом. Пора  было запаривать овес. Приехала Юлька, хозяйка Гаргона.
- Привет, Жень.   Как у вас тут?
- Да, вроде нормально.
- Когда Светка-то приедет?
- А кто ее знает?

- Ну и дела!  Жень, Гаргона  почисти и Жанку. Хорошо? А то, бедная, застоялась.
- Юль, а можно я потом  Жанку отшагаю?
- Можно, можно.
Женька, счастливая, побежала с ведрами на кухню, высыпала в ванну овес, залила кипятком,  накрыла мешками. И скорее в денник.
"Жанка, Жаннушка! Красавица моя". "Хорошо что сегодня Светки нет. Терпеть ее не могу. Достала всех, дура. И Людку травила. За то, что та  Жанку седлала на ее седло. А я тоже буду седлать, назло".
- Жанка, ну хватить вертеться. Красавица моя. Стой! А ну стой!- спину и бока кобылы Женька вычищает скребницей. Перхоти море. Четыре дня не чистили кобылу!- Раскрючковывает копыта. На передней правой разошлась стрелка. Надо Юльку попросить, чтобы достала медный купорос, деготь не помогает. Причесывает Жанку. Перебирает от опилок хвост.
А в коридоре Дашка собирает Багульника для Шивон. Прицепляет ему какие-то висюльки на уши. Багульник, дурак, обязательно насрет в коридоре, да еще задницу  почешет о решетку.
-Ах, скотина тупая!- пока Шивон не видит, Дашка этому трутню тумаков по заднице. Шивон засеменила по коридору.  Дашка выводит балбеса Багульника. Все-таки неказистый он какой-то. Висюльки на ушах болтаются как у Петрушки.
Дашка бежит за табуреткой, пристраивает ее под стременем. Шивон кое-как  вскарабкивается в седло:"Стэнд! Стэнд!" Балбес Багульник, как юла, кружился  на месте. "А ну стой, кому говорю!"- Дашка дернула за уздечку. Шивон наконец-то устроилась в седле, натянула повод, послала шенкелями. "Ух, наконец-то!"- Дашка пробежала мимо в соседнюю конюшню.
Конюх собрала Жанку, вывела кобылу из денника. Жанка - гнедая ганноверка, мощная конкурная лошадь. В прошлом году ее напрыгивала Галина, мастер спорта по конкуру. Моталась из-за Жанки в другой конец Москвы. Пока не поссорилась с Киселем. В марте Жанка простояла в деннике месяц. А в апреле Юлькин врач  сказал, что у кобылы посажено сердце. Поэтому на шее у Жанки жировики.
Юлька на плацу разминает кобылу. Посылает ее на корде шагом и рысью. А Женька в конюшне раздает сено и поглядывает на улицу, как там Жанка. Сено раздала и бегом на плац. Багульника тут еще не хватало. Чучело гороховое. Вышагивает самодовольно.
А  Жанка  старается. Умница девочка. Юлька отрысила кобылу три раза по пять минут. Не много. А у лошади вся спина мокрая. Да и Юлька на спину жалуется. Говорит, что поясница болит с непривычки, давно не ездила верхом. Передает повод Женьке. Говорит, отшагай десять минут и заводи. Только ноги ей полей холодной водой. Не забудь. Ноги у Жанки отекают. Бедняга.
Конюх отшагивает кобылу. Старается  держать ее в сборе. Пока не очень-то получается. Жанка фырчит, машет головой. Юлька говорит, у Жанки короткая шея. Ей тяжело ходить в сборе. Женька хлопает кобылу по плечу: «Жаннушка, потерпи». А Жанка не очень-то  слушается. Чувствует, что новичок. Скажи ей рысью, разнесет тебя по плацу. Хитрая, любит проверять. Лешка говорить, что в ней силы немерено. Жанка копытами стучит, гривой машет, надоело ей ходить. Слепни закусали. Конюх спрыгивает с лошади, заправляет стремена. А Жанка тянется к траве. «А ну, стой, кому говорю!»- конюх ослабляет подпруги, замывает копыта и ведет в конюшню. Жанка шею подняла, уши навострила, смотрит по сторонам, черноглазая, фыркает.
- Женья, сори!- Шивон зовет с улицы, жестами просит, чтобы подержала Багульника.
Сейчас начнется! Конюх закрывает Жанкин денник, бежит к Шивон. А Багульник, ушлый коняга, глаза наглые, совсем разошелся. Стегать таких надо. Шивон бегает вокруг него со шлангом, а тот ногавки не дает снять, к стене прижимает. "Бездельник! А ну прими, зараза такая!"- слава Богу, Дашка пришла, стеганула удилами по морде, даже на Шивон не посмотрела, быстро приструнила. Багульник морду опустил, стоит кляча клячей. Приуныл. Худющий! Кожа да кости. Его же нашим овсом не кормят. А Дашка устала уговаривать Шивон, что коням овес жизненно необходим. На одних подкормках долго не протянешь. Не хочет, не надо. Бог с ней. Странные эти иностранцы.
Женька побежала с ведрами на кухню. Лошадей попоила. Кашу раздала, стоят лошадки в денниках, хрумкают. Подошла к  Нарциссу.  Опять не проел. К овсу даже не притронулся. Нарцисс, ну что с тобой? Температуру померила. Нормальная. 37,6.
- Юль, Нарцисс опять кашу не проел. Посмотри.
Та зашла в денник, раскрыла Нарциссу пасть, пощупала верхнее небо.
-У него насосы. Это ничего, пройдет. Ты ему сена сегодня  дай, а на ужин  только мокрых отрубей.
Англичанка наконец-то завела Багульника в денник. Сама накормила, сама еще раз перекопала опилки. (Вредная Шивон. Конюхов проверяет.) А потом на велик вскарабкалась и ручкой помахала:  «Женья, гут бай!" " Гут бай, Шивон."
Юлька тоже собирается домой. Гаргону и Жанке накосила свежей травы, стоит и курит, ждет мужа.
- Жень, ты-то как, увольняться не думаешь?
- Не знаю. Лето отработаю, а там посмотрю. Зимой  тяжело. И Светка еще надоела.
- Светка молодец. Конюшня разваливается на глазах, а она в отпуск ушла.
- Да ну ее, эту Светку.
Приехал Юлькин муж.
- Жень, пока... не забывай Гаргона поить теплой водой. А то у него от холодной ноги отекают.
- Не забуду.
Женька идет в  конюшню. Тишина. Никто тебя не дергает. А дел полно. Опять сено раздавать, овес запаривать,  денники подбивать. Работает не спеша. Лошади молчат. Только Гаргон фыркает и крутится. Задира. Багульник пялится в окошко. А Жанка легла, отдыхает на свежих опилках. Ну вот, кажется и все. До ужина два часа. Конюх идет в комнату, ставит чайник. Отдыхает в гостиной, пока никого нет.

 

Муськин подарок

Васька, пепельно-серый, с белой мордочкой и грудкой, игнорировал Муську. А Муська по весне искала кота. Она ходила, и хныкала, и путалась под ногами у конюхов. Мурзик, белый с черными пятнышками, был еще котенком. Муська измучилась. Она елозила по полу и крутила задницей, но Васька брезгливо отворачивался. Конюхи сердились. Пинками отгоняли кошку. Муська подставляла хвост под колеса тачки и мешала работать.
А Васька, наверное, был импотентом. Он урчал и нежился на солнышке, невозмутимо вылизывая шерстку.  Кошка утробно мяукала на заборе. Со стороны коровника ее заметили коты. Облезлые бандиты, два рыжих и серый. Самоуверенно заскочили на забор и пялились на кошку.  А Васька вежливо удалился. Решил не связываться и драку не затевать. Васька размышлял философски и поступал по отношению к Муське справедливо. Кошка имеет полное право на своей территории гулять с чужими котами.
Местные коты не отходили от Муськи, удовлетворяли ее  по очереди с наглой услужливостью. В поисках съестного пытались прорваться и на конюшню. Но Васька с Мурзиком давали серьезный отпор. Через неделю Муська успокоилась. Злобно шикнула на рыжих, а серого царапнула за нос.
Она была добрая кошка, ласковая. Смотрела в глаза человеку предано, не по-кошачьи. Будто хотела похвастаться, поделиться, что теперь она не просто кошка, а будущая мать. Лежала на батарее, вылизывала себя, чистюля, от кончика носа до хвоста. Или же бегала за человеком  по пятам и мяукала.  Девчонки шли на кухню варить кашу собакам, а Муська уже тут, ластилась, вертелась, смотрела на тебя, голодная, будто не ела неделю.  Но от каши нос воротила и лапой закапывала демонстративно. Собачья еда была не вкусная, пресная, без единой жиринки. Кавказская овчарка Терри кашу глотала, чтобы хоть как-то набить  желудок. А по ночам подвывала, вспоминая прежние раздольные дни и горы сахарных косточек. Конюхи не могли без конца кормить на собственные деньги кошачью и собачью ораву. На Муську ворчали: "Ну, знаешь ли, принцесса. Иди-ка лучше мышей лови. Один Васька за вас, дармоедов, отдувается".
Васька не любил попрошайничать. В голодную зиму продержался на мышах. И поэтому, в отличие от Муськи и Мурзика, вел себя независимо. Хотя от угощения не отказывался. Жил по русской пословице "дают - бери, а бьют - беги".
Муська-хромоножка переваливалась, ковыляла по конюшне. В ее  положении мышей ловить нелегко. Но если ты кошка, то должна выкручиваться по-кошачьи. А Муська прижималась к людям. Норовила прошмыгнуть незаметно в гостиную или в каморку для конюхов. Забиралась за шкафы, под батарею, елозила,  шебуршала, фыркала. Девчонки сначала подумали, что в раздевалке завелись мыши. Но Муська выдала себя зелеными глазами. Они светились в темноте, как два фосфорных фонарика.
Светка, управляющая,  выставляла кошку за порог. А конюхи Муську жалели и на ночь пускали в гостиную. Муська вела себя неспокойно. Запрыгивала на кровать, урчала, топталась. Правда, девчонки не обращали внимания. Они уставали за день и засыпали как убитые. А кошка пристраивалась рядышком, в ногах или на животе. Муське было хорошо. В каморке у конюхов чувствовала себя в безопасности.
Любка критически качала головой: " Кошка изменилась. Это не к добру. Она тянется к людям, будто чувствует опасность и ждет от нас помощи". Конюх трогала кошкин живот, прислушивалась. Руки чувствовали слабое шевеление. Анализировала, как опытная кошатница: "Котята живые. Скорее всего трое". А Женька почему-то радовалась. Сидела на корточках и гладила Муську, будто собственную кошку. Света говорила, что Муськиных котят утопит, но Женька ее упросила одного не топить, обещала забрать котенка к себе. Гладила кошку и улыбалась и думала о женской солидарности. Она стала подкармливать Муську. Специально для нее приносила из дома куриные косточки...
Кошке пора было рожать. Женька наблюдала  странную сцену. Муська ложилась перед Мурзиком на спину, а тот забирался на кошку и мял ей лапами живот.  Муська кряхтела. Мурзик волочил ее по коридору, мутузил, как тряпку.
Живот у кошки, видимо, болел. Она не могла разродиться и мучилась. Если бы Женька знала, то в эту бы ночь кошку к себе не впустила. Но, как и обычно, Муська побежала за конюхом. Всю ночь топталась, бродила по кровати. Женька клала ее в ноги, но кошка упрямо переползала на подушку, ластилась, урчала, щекотала  усами по лицу. Женька думала, уставшая: " Кошка распустилась. И это, в конце концов, безобразие". Чувствовала сквозь полусон Муськины  лапы на лице.
Под утро Муська мяукала у двери,  просилась на конюшню. Женька, сонная, села на кровать. Соображала плохо. Сидя, дотянулась до двери и выпустила кошку. Хотела еще немного вздремнуть. Полоска утреннего света  наискосок падала на кровать. Женька хотела поправить подушку, но брезгливо отдернула руку. У стены возле подушки заметила серое пятно. От страха вздрогнула. Подумала, что это мертвая мышь. Муськин подарок. Включила свет. Действительно, Муськин подарок. Только не мышь, а мертвый котенок, выкидыш. Невольно поморщилась, вспомнила, что ночью чувствовала возле щеки тепло.
Женька с грустью разглядывала  котенка. Жалкий головастик. И почему-то без одной передней лапки. А другие лапки совсем не кошачьи, крохотные, бледно-розовые пальчики, как у маленького человечка. Сморщенное, измученное тельце. Уродец, инопланетное существо, будто выброшенное по ошибке, будто выброшенное на землю из параллельного мира.
Котенок был недоразвитый. Он умер в животе у матери за несколько дней до родов. От голода или по иной причине. Скорее всего, от того, что у кошки была поражена  тазобедренная кость. Муська хромала на заднюю правую лапу.
Женька завернула котенка в тетрадный лист, подумала с грустью: "Это Муськин подарок. Кошка хотела  отблагодарить. Будто чувствовала мое желание спасти ее котенка". Женька вздохнула. Крохотный сверток закопала в навозе, когда подбивала денники.
В этот же день кошка  выкидывала  на конюшне оставшихся котят. Девчонки подбирали за ней мертвые комочки и закапывали в навоз.

 
Облако тегов


Powered by Dapmoed