Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / От 10 до 12 лет / Реалистическое письмо / Алексей ПРУДНИКОВ. Победа Чекиной (рассказ)

Алексей ПРУДНИКОВ. Победа Чекиной (рассказ)

Алексей Прудников

Выпускник Литературного института им. А. М. Горького. Семинар Р. С. Сефа, С. А. Иванова.

Победа Чекиной

Однажды Вера Львовна прикрепила к доске картинку, на которой было нарисовано, как птичница кормит кур. И третий «Б» стал писать про это сочинение. У отличницы же Вали Чекиной было плохое зрение, поэтому она могла подходить к доске и разглядывать, что ей надо. На другой день Вера Львовна зачитывала оценки; первая оценка — за грамотность, вторая — за содержание. И в конце списка она зачитала:

— Федулова — четыре/пять, Фомичёв — три/пять, Чекина — пять/четыре.

Ну интересно: даже дурак Фомичёв за содержание «пять» получил, а почему ж это у Вали вдруг — «четыре»? И когда раздали тетради, оказалось, что Вере Львовне не понравилось всего одно предложение — это про курицу, которая поперхнулась. На полях стояло «смысловая неточность», а в тексте это место было подчёркнуто двойной красной чертой. Ну, уж тут поневоле будешь протестовать, коли такая несправедливость.

— Вера Львовна! — говорит Валя. — Но если это правда?!

— А ты, Валечка, прочитай нам всё предложение, — вкрадчиво попросила Вера Львовна, и Валя прочитала:

— «А одна курица поперхнулась и стала ковырять ногтями во рту».

В классе захохотали.

— Но если на картинке и в самом деле так! — ещё оправдывалась Валя. — Если по-другому не напишешь!

— А ты, Валечка, у мамы с папой спроси, можно так писать или нет, — посоветовала Вера Львовна и с тем начала урок.

 

* * *

А на следующее утро Чекина имела боевой и сердитый вид, что сразу же заметила Вера Львовна, когда вошла в класс.

— Ну как, Чекина, спросила?

— Спросила.

— И что же тебе сказали?

— Папа сказал, что если предложение один к одному подходит к рисунку, то оно безупречно, и за него надо ставить «пять».

— Да что ж у тебя папа — совсем безграмотный, что ли?

— Нет, почему: инженер-электронщик.

— И ему не режет слух, когда курица… как там у тебя?

— «Стала ковырять ногтями во рту», — подсказала Валя.

Класс аж взрыдал от смеха.

— Так ему, значит, ничего такая фраза?

— Ничего. Так только, немного странная, но папа говорит, что точные слова никогда слух не режут.

Тут уж Вера Львовна начала сердиться:

— Точные слова! Да где ж это у курицы — ногти?!

— А что ж у неё такое?

— Ну как что: лапы, там я не знаю, когти.

— А мама говорит, что у курицы нет когтей, у неё именно ногти. А когти — у кошки, и вовсе не у курицы.

— Ладно, Чекина, повеселились — и хватит.

— Но если я права! — не унималась Чекина. — Когти выпускают и прячут, а ногти так висят.

В этот момент дурным ржанием заржал-загоготал Фомичёв. И на вопрос Веры Львовны, что его так развеселило, он вдруг сообщил:

— Курица выпустила когти! — и опять заржал дурным ржанием, сквозь которое было слышно, как он захлёбывается словами: «Мы… мышь!.. В когти к ку… к курице!»

— Ну ладно, — побледнела Вера Львовна. — Ну, пусть ногти; но ведь ковыряла-то ногтями — во рту!

— А где же ещё? — захлопала ресницами Валя.

— В клюве, конечно!

— А если б она ковыряла в клюве, я бы так и написала — «в клюве», я об этом думала, когда писала, а то — во рту! Сами посмотрите!

Губы у Веры Львовны стали тонкие-тонкие, а это, понятное дело, не к добру. Но всё же она не поленилась открыть шкаф и развернуть рулон с картинкой. Почти весь класс повскакивал с мест. Вот столпились вокруг учительского стола, и действительно: одна из куриц стоит на левой ноге, и, изогнувшись в три погибели, ковыряет ногтями правой ноги не в клюве, а где-то там глубже. Где-то как раз во рту.

— Надо же, чего усмотрела, — тяжело перевела дух Вера Львовна. — А я как-то и не замечала никогда.

— Вот! А напиши я «в клюве», была бы смысловая неточность, а так никакой неточности нет, всё точно: ковыряет ногтями во рту.

— Но всё равно, Валя, не во рту же!

— А где?

— Ну-у, что там бывает у курицы?.. Ну, в глотке, наверное. Хотя — да, это тоже как-то не того: «ковыряет ногтями в глотке». Уфф, ну и вопрос ты мне задала! Придётся идти, «Озеро в лесу» спрашивать. Он же у нас недавно из института.

 

* * *

Когда пришёл Александр Анатольевич, учитель русского языка в старших классах, на затылке у которого и правда сияла лысинка, атмосфера в третьем «Б» стала совсем неучебной. Ведь все знали, что Александр Анатольевич провожает Веру Львовну до дома. Появившись в классе, русак сразу же внёс смысловую ясность:

— Ногти — это конечно; хоть «ногти» и звучит несколько дико, но тут Чекина права. Теперь этот клюв. Ну, Вер, какой же у курицы — «клюв»? Вот у орла, я понимаю, клюв. У вороны — клюв. А это ж какое-то вообще — стилистическое безобразие: «клюв куриный». Ещё скажи — «курицын клюв».

— А как же правильно, если не клюв?

— Что за детсадовские вопросы! Нос, конечно. Куриный нос. Ведь говорят же — «с гулькин нос». Так и тут.

— И как же тогда будет всё предложение?

— Э-э… В общем… — шея Александра Анатольевича вдруг покрылась красными пятнами. — Ну-у… так и будет — «в носу».

Класс прыснул, так что на расстеленной картинке даже появились брызги.

— Ну уж нет, Саш, — решительно сказала Вера Львовна. — Может, у вас там в старших классах и ковыряют — «ногтями в носу», но здесь всё-таки начальная школа, здесь это совсем другое значит. И потом. На рисунке-то курица ковыряет не в носу, не в клюве — а где-то, вон, смотри, как пасть раскорячила.

— Но ведь не во рту же?!

— А где тогда? Как это называется — между клювом и глоткой?

— Вообще-то, наверное, ротовая полость. Но с точки зрения стиля, это тоже как-то… Это совсем уж какая-то анатомия пошла. Ладно, Вер. У меня же сейчас занятие, как-никак. А вот давай это на перемене обсудим.

 

* * *

На перемене рулон с непроизносимой картинкой перекочевал в учительскую. Но как ни бились над курицей Вера Львовна с русаком, ничего у них не выходило. Пришлось заглянуть в кабинет к завучу, которая тоже была русичка. И надменная Зинаида Ивановна сразу же нашла выход.

— А что вы хотели, голубчик? — сказала она русаку. — Без стажа, без опыта работы — и чтобы всё у вас так сразу и вышло? Да вы хоть десять раз заканчивайте Ленинку — намётанности глаза вам это не даст. Я только к тому так говорю, что вот вы всё подыскиваете слова, ловите, что называется, блох — а надо менять всю конструкцию предложения. Дело не в «ногтях», не в «глотке», а в том, что «стала ковырять». Смотреть надо в корень, голубчик, то есть в глагол. И тогда всё получится.

— И какой же тогда, по-вашему, будет правильный вариант? — спросил «Озеро в лесу».

— Ну какой, ну вот такой, например: «А одна курица поперхнулась и полезла лапой в клюв». А уж насколько глубоко она там полезла — это неважно.

— Значит, «полезла лапой в клюв»?

— Да, «полезла лапой в клюв». И по звучанию более-менее, и по смыслу точно.

— А вас, Зинаида Ивановна, не смущает это «ЛА-ЛА»?

— Какое такое «ЛА-ЛА»? — лицо Зинаиды Ивановны вытянулось.

— Да вот: «полезЛА ЛАпой в клюв».

— Да что вы тут придираетесь! Нормально звучит. «Полезла лапой в клюв». Никакого-такого «ЛА-ЛА». Особенно если быстро произносить: «Полезла лапой в клюв».

— К кому? — спросила вдруг Вера Львовна, которая до того отмалчивалась.

— Что значит — «к кому»?

— К кому полезла? Когда «стала ковырять ногтями во рту», то понятно, что у себя во рту. А так непонятно, к кому именно полезла курица.

— Ну хорошо. Ну можно, если хотите, вставить слово «себе». «Полезла себе лапой в клюв».

— А от этого разве что-то меняется? — спросил Александр Анатольевич, на что Зинаида Ивановна надменно повела бровью:

— О чём это вы?

— Я говорю об оттенке беззаботности. Типа, «шла себе по улице». Вот и здесь выходит то же самое: ну так, знаете ли, полезла себе лапой в клюв. А к кому полезла — опять неизвестно. Да и потом, никакой она не лапой полезла. Во-первых, ни одна куриная лапа не влезет в клюв, а во-вторых, смотрите, — тут Александр Анатольевич стукнул пальцем по изображению. — Здесь же видно, что полезла она именно ногтями. Видите, вот здесь, где она особенно рот растопырила?

Зинаида Ивановна не смогла с ним не согласиться, и конечная правка приняла следующий вид: «полезла в свой клюв ногтями». Но тут опять вмешалась Вера Львовна:

— Значит, «полезла в свой клюв ногтями», — нараспев произнесла она. — Очень хорошо: «По-ле-зла в свой клюв — ног-тя-ми». Так, по-вашему, это намного лучше, чем она бы просто — «стала ковырять ногтями во рту»? За «ногтями во рту» я поставила Чекиной «четыре»; а если б Чекина написала, что курица «полезла в свой клюв ногтями», я должна была бы ставить ей «пять»?

Повисло молчание. Но вот прозвенел звонок, и Зинаида Ивановна сказала:

— Так. Придётся у директора спрашивать.

— Но он же историк! — удивилась Вера Львовна.

— Что из того? Ну, историк, да. Зато он такой человек, (а карту я заберу), — который любой вам вопрос решит.

И все трое покинули кабинет Зинаиды Ивановны.

 

* * *

Во время второго урока в третий «Б» заглянула какая-то девочка из старших классов и сказала:

— Чекина! С тетрадью по русскому — к директору!

Весь класс, в том числе и страшно побледневшая Вера Львовна, провожал Валю с очень странным выражением лиц. А Валя, хоть и была уверена в своей правоте, вдруг обнаружила, что леденеет: не может же быть, чтоб эта злосчастная курица привела к чему-то ужасному?!

В коридоре, перед приёмной директора, было слышно, как за дверьми оправдывается противный завучихин голосок. Но вот её нудный лепет утонул в мощном басе Геннадия Павловича:

— О, да сколько угодно! Но не подрывая же авторитет!

«Вот оно!» С замирающим сердцем Валя постучала в дверь.

— Да! — прогремел голос Геннадия Павловича. — Кто там? Входите!

Валя вошла и, не слыша, себя поздоровалась.

— А! Чекина! Очень кстати! — тучный Геннадий Павлович был раскрасневшийся от гнева, но уже стал отходить и кивнул Зинаиде Ивановне и Вале следовать за ним в кабинет. Здесь он прежде всего расстелил на столе картину. Один край придавил бронзовой пепельницей в виде головы льва, а на другой край положил папку с бумагами. Усевшись в кресло, Геннадий Павлович сощурился на то место, где была изображена неправильная курица. И после продолжительной паузы сказал:

— М-да. Недосмотр… Текст!

Валя тут же протянула тетрадку, уже раскрытую на сочинении, и Геннадий Павлович стал читать. Читал он медленно-медленно; но вдруг остановился и посмотрел на нехорошую курицу. Затем перечитал. И опять споткнулся, и опять посмотрел на курицу. Тогда Геннадий Павлович пробежал глазами всё сочинение до конца и снова вернулся к тому месту.

Прочитал.

И снова споткнулся.

Мельком посмотрел на курицу, а потом стал читать, нахмурившись. Но это ему, видно, не помогло, потому что он перечитал снова, только теперь уже выдвинув челюсть. После чего надел очки и, посмотрев на курицу, стал читать уже в очках.

И опять споткнулся.

Тогда Геннадий Павлович крякнул и начал водить пальцем по строчке, на каждом слове кивая головой и мыча:

— Ага… ага… ногтями во рту. Гм, ногтями… Тогда уж лучше просто: «стала что-то выковыривать изо рта». Хотя — нет, выковыривают обычно из зубов. Позвольте-ка: из зубов, из зубов… — и вдруг его осенило. — Из зоба! Да, но ведь зоб — это ниже, это такой куриный кадык. К тому же, «стала что-то выковыривать из зоба» — м-да. Как-то оно уж совсем не того. А ну-ка, ещё раз: «А одна курица ага… ага… ага… — ногтями во рту». Ну что же, — тут Геннадий Павлович снял очки, — звучит, конечно, не по-русски.

Валя замерла.

— Однако по смыслу верно, — Геннадий Павлович внимательно посмотрел на Валю и сказал: — Я прочитал сочинение и нашёл, что оно может запросто обойтись и без этого предложения про курицу. Так что, Чекина, мы его — м-да. Мы его просто выкинем. И если мы его выкинем, содержание нисколько не проиграет, а пожалуй, даже и выиграет. И за такое содержание надо будет ставить «отлично», — Геннадий Павлович закурил и теперь уже обратился к завучу: — Поэтому сделать так. Все дальнейшие обсуждения вопроса — пресечь; неудобную фразу из сочинения — выбросить; «четвёрку» переправить на «пятёрку». Да, и во избежание рецидива, все плакаты этого образца из пособий — изъять.

После чего Зинаида Ивановна привела Валю обратно в третий «Б» и сообщила классной, как должно поступить с этой фразой про курицу. Вера Львовна без слов подскоблила-подчистила в журнале и теперь, уже под общее ликование класса, вписала вместо «четвёрки» — «пятёрку».

И у Чекиной за сочинение стало, как и всегда — пять/пять.

Последнее обновление (23.10.12 17:05)

 
Облако тегов


Powered by Dapmoed